Луна. История будущего

С тех пор как Нил Армстронг спустился по лестнице на Базе Спокойствия, население Земли выросло на 100 %, объем его экономической активности возрос на 300 %, а объем ежегодно выбрасываемого в атмосферу углекислого газа — на 140 %. Около двух третей всего углекислого газа, выпущенного с начала промышленного переворота, было выпущено за последние полвека.

Над Антарктидой открылась озоновая дыра. Была утрачена одна пятая лесов Амазонки. В то же время, подпитываемые излишками углекислого газа, растения стали расти быстрее. Из космоса Земля стала казаться заметно зеленее, а ее красный край стал немного более резким. Морская вода сделалась солонее, а уровень лунных приливов немного поднялся. Сегодняшний мир отличается от мира «Аполлона» не столь сильно, как мир «Аполлона» отличался от далекого прошлого. Но с каждым днем различия усиливаются.

Все больше ученых и озабоченных экспертов называют новую земную эпоху антропоценом — эпохой человека. Такое тщеславное название было предложено в начале века в ознаменование того, что влияние человека на Землю перестало быть лишь одним из множества факторов, меняющих принципы функционирования планеты, а стало важнейшим из них. В результате Земля тоже перешла черту и вошла в новый геологический период. В знаковой статье «Четыре тезиса о климате истории» (2009) историк Дипреш Чакрабарти утверждает, что начало антропоцена знаменует момент, с которого Землю нельзя и дальше считать лишь местом действия истории человечества — этаким школьным глобусом, какой иллюстраторы помещали в лунное небо до 1968 года. Она стала планетой «Восхода Земли», и ее динамика все сильнее определяется человеческой историей, в которой она принимает все более активное участие. Процессы, которые раньше рассматривались лишь в рамках естественных наук — цикл углерода, скорость эрозии, эволюция стратосферы, — теперь стали частью политики.

Если считать этот переход не только инструментом политического и экономического анализа, но и формальным переходом в рамках земной хронологии, то геологам как хранителям этой хронологии необходимо найти его свидетельства в породах. Геологи веками занимались тем, что демонстрировали наличие систематических различий между старыми породами одной эпохи и более молодыми породами другой эпохи, а потом ожесточенно спорили, пытаясь провести границу между ними. В данном случае к дебатам, формально идущим в Рабочей группе по антропоцену Подкомиссии четвертичной стратиграфии Международной стратиграфической комиссии Международного союза геологических наук, подключаются голоса из-за пределов прекрасно организованного мира геологии — философы, историки, экологические активисты и не только.

На рассмотрении четыре основных варианта. Изначальные сторонники идеи антропоцена склоняются к примерно 1750 году — началу промышленного переворота и исходной отметке на всех графиках повышения температуры и концентрации углекислого газа. Другие уходят на несколько тысячелетий в прошлое, к появлению выпускающих метан рисовых полей, распространению земледелия и даже началу активного использования огня. Третьи переносят границу вперед, а не назад, полагая, что новую эпоху следует отсчитывать от периода между первыми атомными взрывами в 1945 году и последними ядерными испытаниями в атмосфере в 1963 году. Долговечные радиоактивные изотопы, отложившиеся в тот период в осадочных породах, могут служить общераспространенным и надежным физическим маркером из тех, на которые геологи привыкли ориентироваться при делении эпох на «до» и «после».

Не так давно появилась небольшая группа ученых, настаивающих, что отсчет новой эпохи следует вести с начала XVII века, к которому относятся первые колебания концентрации углекислого газа в полярных шапках и появление пыльцы из Нового Света в европейских озерных пластах. Оба маркера объясняются одним обстоятельством: эпоха Великих открытий европейцев добралась до Америки. Маис и многие другие культуры быстро распространились в Старом Свете, а корь, оспа и грипп — в Новом. Эти изменения были достаточно существенны, чтобы отразиться и в геологии. В осадочных породах Европы и Азии находятся свидетельства появления новых злаков. Когда в Америке погибло около 50 миллионов человек, на их полях выросли новые леса — и деревья проросли сквозь провалившиеся крыши домов. Биосфера забрала из атмосферы миллиарды тонн углерода, который пустила на создание стволов, корней и листьев.

Как варианты антропоцена, определяемые этими датами, отличаются по вопросу о взаимодействии двух историй, слившихся в одну? Антропоцен, который начинается в 1950-х, кажется нейтральным, прозаическим антропоценом: он отсчитывается с того момента, когда — в ретроспективе — нагрузка на земную систему впервые стала очевидной. Он не гадает, почему люди оказывают влияние на планету, а просто отмечает заметную точку, после которой масштаб влияния стал стремительно расти.