Лжецы. Как врачи обманываются сами и невольно обманывают пациентов

Во всем этом серьезно виноваты мы все как профессионалы. Нас запутали, заставили поверить, что «наука о питании» – это практически то же самое, что и «медицинская наука». Первую около ста лет продвигает пищевая промышленность; ее главные цели – повышение прибыли, улучшение вкуса и сроков хранения и транспортировки, и лишь в последнюю очередь – здоровье потребителя. Медицинская наука должна быть основана на научном методе, который включает в себя наблюдения, гипотезы, проверки, выводы и осторожное применение результатов (с их постоянной перепроверкой). Эта поразительная ошибка, которая привела к тому, что одно связали с другим и назвали «науку о питании» наукой, – возможно, самая большая трагедия для человеческого здоровья за все время.

Мое путешествие к мифам медицины было похоже на то, что предпринял Кен. У меня были многочисленные проблемы со здоровьем, несмотря на то что я следовал общепринятым, традиционным, «мифическим» рекомендациям, и я заплатил за это высокую цену. Лишь когда я стал бороться с этими глубоко укоренившимися догмами, особенно в вопросах питания, я обнаружил, что практически все это здание – просто карточный домик, который рассыпается, стоит вам задать простейшие вопросы о так называемых исследованиях и науке о питании.

Я уверен, что Кен попросил меня написать предисловие к дополненному изданию книги, потому что я – его коллега-врач, который посмел поставить под сомнение общепринятые рекомендации по питанию и получил за это соответствующий «выговор» с угрозой лишения медицинской лицензии. Я поднял вопрос о качестве еды в больницах и ее влиянии на безопасность пациентов, и за это меня наказали. Мне фактически заткнули рот, запретив рекомендовать для моих пациентов диету, основанную на свежих, местных, сезонных продуктах, – по сути, мясо и овощи, без добавленного сахара, кучи углеводов и переработанной пищи, в которой недостаточно питательных веществ.

Против меня работали корыстные интересы медицинской системы, застрявшей в своей вечной догме, производителей зерновых продуктов, которые назвали меня проблемой, а также системы медицинской регистрации и цензуры, которая не могла заставить себя признать свои ошибки.

Благодаря поддержке многих людей и в местном, и в международном сообществе, а также обоюдоострому мечу, которым сейчас стали социальные сети, здравый смысл все же возобладал. Примерно через пять лет борьба против меня прекратилась, закончившись официальными извинениями.

Мы с Кеном стали друзьями благодаря социальным сетям, хотя никогда не встречались лично. Мы родственные души, и я был очень рад знакомству с ним и другими прогрессивными медицинскими профессионалами по всей планете. Интернет сократил дистанцию между нами; когда мы все же встретимся лично, мы обязательно выкроим побольше времени для разговоров.

Это книга, которую хотел бы написать я сам. Я согласен со всей концепцией. Во второе издание добавлены главы, которые обогащают информационные сокровища из первого издания.

Во всеуслышание объявлять о лжи и лжецах очень некомфортно в любой ситуации, но это единственный путь в борьбе за реформы. На кону стоит здоровье – и богатство – современного общества. Будущее наших детей висит на волоске. Я когда-то в основном думал о последствиях для окружающей среды, но это «будущее» далеко. А вот за наше здоровье надо бороться уже сегодня.

К сожалению, нынешняя система здравоохранения не приветствует длительных медицинских консультаций, которые необходимы нам, чтобы по-настоящему обучить наших пациентов. Бизнес-модель медицинских услуг во многих странах не предназначена для такой «роскоши». Она страдает от принципа «дай лекарство или оперируй», который действует уже сто лет.

«Через десять лет половина из того, чему вас учат в медицинском училище, окажется неверным. Проблема в том, что никто из ваших учителей не знает, какая именно половина». Доктор Сидни Барвелл произнес эту ставшую знаменитой фразу на званом ужине, когда в конце 1930-х годов работал деканом Гарвардской медицинской школы. Тогда она прозвучала провокационно, но остается актуальной даже сейчас.

За мои тридцать пять лет работы врачом не менее половины того, что я помню из медицинского вуза, сейчас уже опровергнуто. Если мы и дальше будем соглашаться с концепцией устаревания знаний, то не менее половины наших нынешних рекомендаций окажутся неверными и, соответственно, вредными для общества.

Меня беспокоит то, что текущие мнения укореняются и превращаются в рекомендации, попадающие в книги правил для врачей. Несогласных просто не приглашают в комитеты, которые разрабатывают рекомендации. Борьба с этими рекомендациями, на которые часто влияют корыстные интересы фармацевтической и пищевой промышленности, стала настоящим препятствием для прогресса.

Многие врачи боятся гнева вышестоящих организаций, если они займутся контролем качества, процессом проверки текущих практик на основании современной информации.