М7

- Хорошо. Только напишите адрес разборчиво на конверте, - послышалось из-за стойки.

- Давайте, я лучше на бумаге напишу, а то вдруг этот конверт не подойдет.

- Подойдет. Сейчас любые отправляют - главное, чтобы марки были и адрес. Так что пишите смело, - девушка, не отрываясь, смотрела какой-то очередной юмористический балаган на развлекательном телеканале.

Сабина имела отвратительную память на числа, она не могла запомнить даже собственного номера телефона, не говоря уже про индекс, который был так необходим для писем - зато как точно она подмечала детали и записывала их кровью у себя на сердце. Сколько таких деталей она записала в папку «Георгий», а теперь эта папка не давала ей дышать. Георгия никогда, как оказалось, и не было, а папка меж тем осталась.

- Как вы думаете, в паспорте, где сведения о прописке, индекс написан?

- Понятия не имею, у меня ж только регистрация, - выплюнула вместе с шелухой от семечек фразу администратор. Она бы душу дьяволу продала за московскую прописку.

Сабина открыла паспорт и начала листать страницу за страницей.

- Нет... Индекс не написан, - удрученно поделилась она своей проблемой.

- Вы что? Собираетесь отправлять письмо себе домой? - девушка оторвалась от экрана.

- Да, но я не собираюсь туда больше возвращаться.

- Письмо важное небось? Мужику? - Девушка расплылась в улыбке, потому что любила наблюдать мелодрамы, а не привычный эротический сюжет «дальнобойщики и шлюхи».

- Да, мужчине, - Сабина не стала говорить, что отцу, хотя и хотела с кем-то поделиться своими невзгодами, но не могла, не умела она открывать ставни души незнакомцам, ее воспитали иначе. Иначе. Или все время боялась, что проходимцы украдут ее чувства. Но боль не крадут - боль никому не нужна. Ее и так в избытке.

- Смари тада, - перешла на тыкание и гакание девушка за пурпурной стойкой, - у меня братуха мой едет седня вечером на Курский вокзал корягу свою встречать - если у тебя недалеко от Курка, может закинуть.

- Близко очень - в трех минутах езды - на Николоямскую. Считайте, почти на Садовом.

- Соточку добросишь на горючку?

Сабина улыбнулась.

- Давайте я дам пятьсот. Пусть куда-нибудь заедет поест по пути.

- Хватит с него трех сотен и Макдака, - девушка вернула ей двести рублей, и добавила: - Хорошая ты телка, какими судьбами тут?

- Захотелось спрятаться.

- Ищет тебя мужик твой, что ли?

- Нет, не ищет, затем и прячусь. Слушайте, а что у вас есть с орехами? «Пикник» давайте, фисташки - торт или пирожное.

- Может, тебе лучше дисков смешных? Есть «Камеди Клаб», «Одна за всех», «Моя прекрасная няня»? Чего тебе принести?

- Давайте «Мою прекрасную няню».

Сабина сразу вспомнила физрука Аристарха Апполинариевича, как он едко и колко обзывал ее медлительной копушей, а про себя и вовсе «разожравшейся клячей». А тут она первая среди своих одноклассников пришла к финишу. В гонке под названием «Жизнь».

Рыба показалась ей вкусной, мягкой, не такой волокнистой, как мясо, и чуть солоноватой на вкус, правда сразу захотелось пить, и перед глазами показались кисельные реки с молочными берегами, туманные острова. «Беловодье» - промелькнуло у нее в мыслях, и Сабина перестала дышать.

Как вы догадались, в том конверте в Москву отправилось ее прощальное письмо Георгию.

«Мой Сказочный и Осторожный!

Это будет последнее письмо. Спросишь, прощу ли я тебя? Тебя, Сказочный Георгий, я прощу! Тебя я любила всем сердцем пять лет и каждый день надеялась увидеть! А вот человека, так жестоко меня обманувшего, придумавшего тебя для моих развлечений (что завело меня так далеко и так глубоко задело), я вряд ли смогу простить. Ты только сам подумай, Георгий, как долго я могла быть в заблуждении? А Лета! Лета оказалась не такой плохой, но уже слишком поздно переставать ее ненавидеть. Теперь я знаю, что та И. в письмах - это Лета. Та И., которую я жалела и которой так симпатизировала. Муха не виновата, что родилась мухой. Я помню это странное ощущение из детства.