Маги в Кремле, или Оккультные корни Октябрьской революции

У самого же Свердлова целую треть жизни, одиннадцать с половиной лет, можно охарактеризовать крылатой фразой из фильма «Джентльмены удачи». Помните: «Украл, выпил – в тюрьму, украл, выпил – в тюрьму… Романтика!» Но с поправочкой – Свердлов не пил. Принципиально, ни вина ни водки. Заявлял, что «искусственно подбадривать себя нужно лишь людям со скучной душой». Хотя в дополнительных стимуляторах все же нуждался, курил он очень много, одну за одной. Но если убрать слово «выпил» и заменить «украл», фраза очень точно отражает период с июня 1906 по февраль 1917 года. Вышел, чуть поработал – в ссылку, удрал, чуть поработал – в ссылку…

После совместной отсидки его супруга освободилась в сентябре 1908 года. И по указанию Якова Михайловича уехала в Санкт-Петербург. Установила связи со столичной социал-демократией, устроилась на работу, сняла квартиру и стала ждать мужа. Он вышел на волю в сентябре 1909 года. В Екатеринбурге товарищи по партии и друзья из «либеральных интеллигентов» снабдили его деньгами, приодели, и он выехал в столицу. И становится понятно, почему он направил туда жену – он решил податься за рубеж. Впрочем, не он один. После провала революции 1905–1907 гг. большинство партийных активистов предпочли перебраться в эмиграцию – Каменев (Розенфельд), Троцкий, Зиновьев (Радомысльский, в нек. источниках Апфельбаум, но это псевдоним), Парвус, Литвинов (Баллах), Красин, Лубоцкий-Загорский, Юровский и др.

Ну а у Свердлова братец в Америке уже успел на теплое место пристроиться, было к кому податься. Он писал: «Убедился в громадном значении для меня этой поездки. Дело за финансами». После краткого свидания с женой, заблаговременно наладившей для него нужные контакты в Питере, Яков Михайлович сразу отправился в Финляндию к Сергею Гусеву (Якову Драбкину), державшему там перевалочный пункт для связи с зарубежьем.

Но… на этот раз денег для Свердлова не находится. Его боевики десятки тысяч в фонд ЦК отваливали, а их вожаку не дают небольшую сумму, чтобы покинуть Россию! Складывается впечатление – то ли «силы неведомые» вмешались, чтобы и впрямь не удрал к брату в Америку, а кому он там нужен? То ли ЦК заартачился – не всем же в эмиграцию бежать, надо кому-то и на родине оставаться. Заодно и проверить, что за человек, раз его в руководство партии рекомендовали.

И вместо денег на поездку Свердлов получил «повышение» внутри России. Еще во время декабрьского восстания в 1905 году была разгромлена Московская парторганизация, ее лидеров во главе с Землячкой-Залкинд пересажали. Восстановить ее пытался В. М. Лихачев. Но в декабре 1908 года и его организацию замели. Вот Свердлову и было поручено реанимировать структуры Московского окружного комитета РСДРП и областного бюро РСДРП. Хотя ранг его остался прежним – агент ЦК. Разве что место важнее Урала.

Он и отправился в Первопрестольную. Выискивать тех, кто еще не за решеткой, подбирать новых активистов, сколачивать в организационные структуры. Но после восстания, после убийства великого князя Сергея Александровича и других терактов службы полиции и Охранного отделения в Москве работали четко и бдительно. А Яков Михайлович был очень уж заметной и активной фигурой (служба наблюдения присвоила ему шифр «Махровый»). И едва стоило ему восстановить Московский комитет партии, 13 декабря 1909 года собрать на первое заседание, как скопом всех и накрыли. Прямо на заседании, где председательствовал Свердлов. Погуляв на свободе лишь три месяца, он опять очутился за решеткой.

Протоколы его задержания и допросов сохранились. Он и в этот раз в графе «вероисповедание» указывал «иудейское». Но давать какие бы то ни было показания отказался. А весомых улик у следствия теперь вообще не было. В Москве он натворить практически ничего не успел. А редкая память позволяла ему не вести никакой документации, всю информацию держать в голове.

В Москве в это время училась младшая сестра Якова, Сарра (тоже из дома поспешила улизнуть). Через нее Свердлов установил связь с товарищами, с женой, примчавшейся из Питера. Следователи же копались-копались, но даже для передачи дела в суд материалов на этот раз не набиралось. А без суда, в административном порядке, по российским законам ему грозила только ссылка.

И «товарищ Андрей» до того обнаглел, что 17 марта 1910 года подал в Департамент полиции прошение: «Отбыв незадолго до своего ареста три с половиной года тюремного заключения, я сильно расстроил свой организм. В настоящее же время, с наступлением весны, болезнь легких особенно усилилась. На основании изложенного и обращаюсь в Департамент полиции с просьбой заменить мне ссылку в отдаленные места империи, если таковая будет назначена, разрешением выехать за границу». Ох, все же хотелось ему за рубеж вырваться! Ну очень хотелось.

Тюремного врача, вероятно, подкупили, и он выдал соответствующее заключение – будто у Свердлова чуть ли не туберкулез легких. Словом, чего несчастного парня гонять?