Магия растений: убийцы и целители

Первый зарегистрированный случай массового отравления в Риме произошел в 331 г. до н. э. Сначала высокую смертность объясняли эпидемией, но одна молодая рабыня передала должностным лицам информацию о том, что настоящяя причина смертей – применение ядов, приготовленных римскими женщинами. Расследование обнаружило около 20 матрон – среди самых богатых землевладельцев, – которых застали в момент изготовления ядовитых смесей. Они утверждали, что эти настои безвредны. Матрон заставили их выпить, и они сразу же умерли. В ходе последующих расследований еще 170 человек были признаны виновными в аналогичных преступлениях и казнены[2].

Почти 150 лет спустя, в 184 г. до н. э., произошел еще один случай массового отравления в связи с поклонением Дионису, греческому богу вина, ритуального безумия и религиозного экстаза. Последовательницы Диониса были известны как maenads (менады). Они жевали листья плюща, приводя себя в состояние неистовства. Затем они начинали пьяное бесчинство по всей местности, нападая как на животных, так и на людей. Этот культ создал такие проблемы, что претор Квинт Невий потратил значительную сумму из государственных средств на четырехмесячное расследование, в результате которого по обвинению в отравлении были судимы и казнены 2000 человек

[3]. Четыре года спустя, в 180 г. до н. э., казни продолжились: власть пыталась задушить культ и остановить угрозу обществу.

В 82 г. до н. э. отравление стало настолько распространенным явлением в Риме, что государственный деятель и военачальник Сулла объявил его тяжким преступлением, караемым смертной казнью. Отныне считалось незаконным производить, покупать, продавать, или давать яд с целью убийства (хотя его использование для борьбы с вредителями и в медицинской практике оставалось законным). Нарушение каралось изгнанием и конфискацией имущества. Аконит был настолько популярным садовым растением – как благодаря красоте цветков, так и благодаря возможности практического применения, – что ему было уделено особое внимание в этих законах. Однако старания Суллы, по-видимому, мало что изменили, поскольку 81 год спустя, в I в. до н. э., популярный сатирик Ювенал, отметив моральное разложение элиты, заявил, что отравление ради личной выгоды стало своего рода способом показать статус:

Стоит ли мне говорить о зельях, заклятьях и ядах,

Пасынкам в вареве данных?

Здесь – преступлений причины; ни стольких отрав не варили,

И никакой из пороков не ярился оружьем чаще, чем лютая жадность умножить свое состоянье выше всех мер. Ибо тот, кто стремится к богатству, желает стать богачом поскорей; разве есть уваженье к законам, или хоть страх, или стыд у скупого, спешащего к деньгам?

Убийство с помощью яда, безусловно, занимает важное место в истории римских императоров и бурного взлета и падения их империи. Одним из известных политических игроков была Локуста, печально известная отравительница, ответственная за смерть нескольких высокопоставленных лиц, в том числе императора Клавдия, который умер от отравления грибами в 54 г. н. э.

Локуста происходила из Галлии и, наряду с Канидией и Мартиной, стала знаменитой отравительницей – venefica, то есть «занимающаяся как отравлением, так и колдовством». Слово veneficus или venefica применялось к отравителю или изготовителю ядов. О ранней жизни Локусты известно немногое, но она прибыла в Рим с практическими знаниями о смертоносных растениях и имела в арсенале болиголов, наперстянку, паслен и опиум. Она совершенствовала эффективность своих ядов, испытывая их на животных и, хотя за свою карьеру по меньшей мере дважды попадала в тюрьму, каждый раз оказывалась на свободе благодаря влиянию богатых покровителей, которые нуждались в ее мастерстве. Тацит в «Анналах» описывает ее так: «И она разыскивает поднаторевшую в этих делах искусницу по имени Локуста, недавно осужденную за отравления, которую еще ранее долгое время использовали как орудие самовластия».