Магия растений: убийцы и целители

Большинство представителей семейства пасленовых содержат соланин, который в малых дозах оказывает наркотическое действие, а в больших количествах вызывает судороги и смерть. Считается, что научное название Solanum происходит от латинского solamun, что означает «утешать», или solare, «успокаивать». В давние времена в Европе беспокойным младенцам клали в колыбельку листья паслена черного (Solanum nigrum)[100], а у некоторых народов Южной Америки листья дикого томата (Solanum pimpinellifolium, дикий предок знакомых нам томатов) замачивают в воде в качестве лекарства от бессонницы[101].

Паслен сладко-горький(Solanum dulcamara)

…чтоб я не удивлялась,

Что это будет горькое лекарство,

Но приведет нас к сладкому концу.

Уильям Шекспир. Мера за меру

Паслен сладко-горький, также известный как древесный паслен, – прямой родственник красавки. Он широко распространен в природе по всему умеренному и субтропическому поясу. Этот умелый ползун хорошо себя чувствует в живых изгородях и среди ежевики, и его легко принять за красную смородину, конечно, к несчастью того, кто его съест.

Этот полукустарник с ползучим корневищем часто встречается в лесах и болотистых местностях и может удивить крошечными фиолетово-желтыми цветками даже в то время, когда на нем уже висят плоды – маленькие ягоды, сначала зеленые, потом желтые и красные, когда созреют. Название dulcamara происходит от dulce amara «сладко-горький», что указывает на вкус этих ягод: сначала они горькие, а затем сладкие. Видовое название было дано английским ботаником Джоном Джерардом, который перевел слова неправильно, но эпитет тем не менее прижился.

Этот сладкий вкус и тошнотворно-сладкий аромат, выделяющийся при разминании, дает дулькамарин. В сочетании с соланином он может привести к параличу центральной нервной системы, дыхательному коллапсу и судорожной смерти. Несмертельная доза вызывает временную потерю речи, симптом, который когда-то считался результатом проклятия ведьмы.

Несмотря на его токсичность, на Британских островах считали, что паслен защищает от магии и колдовства. Пастушьи предания рассказывают, что древесина паслена может защитить овец и свиней от сглаза и спрятать от ведьм. Точно так же Джон Обри рекомендовал паслен как «способ исцелить лошадь от одержимости: возьмите паслен и остролист. Скрутите их вместе и повесьте на шею лошади, как гирлянду; это, безусловно, вылечит ее». Любая лошадь, оставленная ночью в поле, могла стать жертвой ведьмы. Они якобы садились на лошадь, пока та спала, и скакали на ней всю ночь, что приводило к изнурению и травмам и делало животное бесполезным для хозяина на следующий день.

В Норвегии сочетание паслена сладко-горького, вересковой пятнистой орхидеи и древесного сока наносили на людей и на животных, чтобы защитить их от демонического влияния[102]. Согласно немецким легендам, паслен также защищает от демонов, а еще дает способность видеть эльфов и фей, благодаря чему носит название alprauke – «эльфова трава»[103]. Многие стелющиеся растения, такие как водосбор и жимолость, получили то же название.

ПерецСтручковый перец (Capsicum)

Лишь разве там, за бортом, – меж волнами…

Тех, кто искал спасения в воде.

Вот так все моряки и погибали:

В огне тонули иль в волнах сгорали.

Джон Донн. Горящий корабль

Перцы, двоюродные братья беладонны, относятся к семейству пасленовых и были окультурены по меньшей мере 6000 лет назад. Их точное происхождение трудно определить, но плоды, семена и пыльца перца были найдены на стоянках в долине Техуакан в Пуэбле (Мексика), датируемых по меньшей мере 4000 г. до н. э., и в Уака-Приета в Перу примерно с 2000 г. до н. э.

Стручковый перец распространился за пределы своих родных земель, когда его обнаружили ранние испанские исследователи, которые нашли стручки красного перца в районе Карибского моря, хотя искали бразильское перечное дерево (Schinus terebinthifolia). Доподлинно неизвестно, то ли они назвали свое открытие «перцем» в результате ошибки, то ли им не хотелось признаваться, что они не нашли перечное дерево, но в любом случае название прижилось, несмотря на отсутствие какой-либо связи между стручковым перцем и перечным деревом.