Магия свечей. Гадания и исцеляющие ритуалы

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Едет мертв в поле и рече ему: «Далече ли, друже, едешь?» – «Еду за море на красные девицы, на бумажные перины; тамо мертвые наши веселятся. Сердца у них не болят, не щипят, ни о чем не тоскуют». Сколь скоро сие слово изменится, столь скоро и борзо у раба Божиего (имя) сердечная тоска-болезнь излечится. Во веки веков. Аминь.

Заговор от мастита

Сначала сцеживают молоко, затем читают молитву «Богородица Дева, радуйся» и трижды произносят приведенный далее заговор:

Един, един Бог, Сам Иисус Христос! Как пороховница мягка, пышна, так бы и у меня, рабы Божией (имя), груди были мягки, пышны, продойчики просасывались, прососики просасывались. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Будьте мои слова крепки, лепки. Аминь.

...

По традиции заговоры не читали в понедельник и воскре сенье, но только в том случае, если не возникала угроза жизни больного человека. У целителей существовал нравственный кодекс, согласно которому нельзя было приступать к ритуалам при имеющихся сомнениях и нечистоте помыслов. В таком случае заклинания не срабатывали или оказывали вредное воздействие.

Заговор от мужского бесплодия

Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. В синем море-океане раскинулся широкий остров, на том острове широком высится дуб столетний, у дуба того столетнего, высокого, есть корни булатные, вершина булатная, сучья тоже булатные. Дуб тот столетний крепкий да могучий, ветры его не наклонят, бураны не согнут, вихорь не сломит, так пусть и у меня, раба Божиего (имя), стоят триста жил да еще одна жила на женский лик, на лик девиц красных да пригожих, на молодых женок, на старых баб, на молодых молодиц да на сивых кобылиц.

Как под тем дубом столетним стоит кузовок ярости и юности; я, раб Божий (имя), возьму тот кузовок ярости и юности да развею его на себя, раба Божиего (имя), в сердце свое ретивое, в триста жил да поджилок, в триста суставов да подсуставов, в жилу сердечную да еще в одну единую жилу.

На вершине той булатной того дуба столетнего сидит-посиживает петух разноперый, просыпается он рано поутру, голову подымает высоко, поет весело да задорно; пусть так же стоят у раба Божиего (имя) триста жил да еще одна единая жила, встают рано поутру на всякий женский лик, на лик девиц красных да пригожих, на молодых женок, на старых баб, на молодых молодиц да на сивых кобылиц. Лихоимца злобного, порчельника, кто зло на меня, раба Божиего (имя), задумал и еще задумает, мысль замыслит, коленки того расшибутся о камни прочные, и убьется он до смерти; а у меня же, раба Божиего (имя), триста жил да еще одна единая жила станут лучше прежнего, крепче прежнего, храбрее прежнего, что рог барана, что сучок еловый; будет раб Божий (имя)

жарок и пылок на похоть женскую, на место полое от сего дня и на веки вечные. Аминь, аминь, аминь.

Заговор от наркотической зависимости

Читают этот заговор в спину больному.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, аминь, аминь. Ни один ключ железный мой замок надежный не отомкнет, водой чистой мой заговор не смоет, метлой не сметет. Вышел я, раб Божий (имя читающего), из монастырского дома, держу с собой слово из тропаря, а на тропинке лежит капкан тайный, а имя тому капкану – дурман ядовитый. Пусть дурман тот сам спит по ночам, по годам, а умирает по минутам и по часам, тает по секундам, а раб Божий (имя больного) пусть остается в полном здравии. Не хочет раньше положенного срока в могилу темную ложиться ни стар, ни млад, ни юн, так пусть и раб Божий (имя больного) не хочет, не желает ни в капкан попасть, ни зелья того ядовитого пить, ни дурмана смертоносного отведывать. Отпеваю я, раб Божий (имя читающего), тебя, раба Божиего (имя больного), от того дурмана со всеми святыми, отцами небесными и ангелами-хранителями. Крест животворящий свят, дурман ядовитый снят, Крест животворящий надежен. Отныне и присно и во веки вечные. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь, аминь, аминь.

...