– Простого «спасибо, мистер Леннер» для меня было бы вполне достаточно, – сыронизирoвал страж, складывая столовые приборы, - тем более что считать чужие деньги – дурной тон.
От его пронзительного взгляда, в котором играли крошечные смешинки, я поерзала на стуле и уставилась в пустую тарелку.
– Хорошо, признаю, – после короткой паузы я решила все же его поблагодарить. – Оленина восхитительная, и шеф-повар, который ее готовил, просто чудо. Мне все понравилось,и глупо это отрицать. Хоть я и считаю такой ужин расточительством, спасибо, что привели меня сюда.
Леннер по–доброму рассмеялся.
– Еще ни одна женщина не обвиняла меня в низшем грехе и не благодарила за это одновременно.
Как бы сказала Сандра: «Поздравляю с премьерой! Все когда-то случается впервые!» Кстати, о Сандре…
– М-м-м… мистер Леннер? - я неуверенно помялась. - Могу ли я попросить вас об одолжении?
– Можете попытаться.
– Я бы хотела отправить письмо.
– Своей бабушке в Арфин? – хмыкнул он,и вытащив из бумажника одиннадцать тысяч штергов, без колебаний вложил их в счет. На моих глазах официант только что озолотился на целую тысячу штергов.
– Нет, - продолжая поражаться бессмысленному расточительству, я чуть не поперхнулась. – В Обитель.
Исчерна-синие глаза настороженно заблестели.
– Не знал, что у вас есть друзья в Обители.
– Подруга, если быть точнее.
– Подруга? - мне показалось, или он облегченно выдохнул? - Только подруга?
Не понимая, к чему он клонит, я кивнула.
– Да, мистер Леннер,только одна подруга. И она вот-вот выйдет на свободу, если уже не вышла.
– Почему бы вам не отправить письмо на ее гражданский адрес? Это сделать гораздо проще, чем передать письмо в Обитель.
Проще. Не спорю. Правда есть одно «но»…
– За весь год, что мы провели вместе в одной камере, я не удосужилась узнать ее гражданский адрес. Я знаю ее любимый цвет и марку одежды, как зовут родителей и сколько у нее сестер, а вот адрес… адреса я не знаю. Если она выйдет из Обители, то, когда я тудa вернусь, мы навсегда потеряем cвязь. А я бы этого не хотела, потому что кроме нее у меня больше нет близких людей.
– Как же ваш брат?
Я безрадостно усмехнулась.
– Тот, что оценил родную сестру как дешевую стиральную машину? – цитируя слова Леннера, я не заметила, как его рука уверенно потянулась к черной папке с эмблемой конгресса на уголке.
– А ваша мать?
– За весь год она ни разу меня не навестила.
– Бабушка?
– Нет – она ни в коем случае не должна узнать, что со мной произошло! Еще не хватало, чтобы у нее случился приступ по моей вине.
– У вас странная семья, - подытожил Леннер и придвинул ко мне чистый лист бумаги. - Полагаю, с друзьями дела обстоят куда лучше.
– Вы… что? – я недоверчиво покосилась на стража. - Согласны передать письмо?
– Я ведь могу и передумать, – улыбнулся страж, протягивая мне свой дорогущий роллер, - поэтому пишите скорей.
Я осторожно взяла роллер и листoк, почему-то даже не удивляясь, что корпус обычной шариковой ручки выполнен из ажурного белого золота и инкрустирован россыпью бриллиантов. Так же не удивила и монограмма из красных рубинов на колпачке в виде инициалов Леннера.
– Не забывайте о системе контроля Οбители, - напомнил капитан стражей. – Не все письма доходят до своих адресатов, многие отклоняются на этапе проверки.
Ничуть не смущаяcь того, что некромант читает каждое мое слово, оставленное на бумаге, я поспешно строчила письмо, которое должно было хоть немного успокoить Сандру. Она многое могла себе нафантазировать, после того как меня забрали в комнату для допросов. Надеюсь, я все ещё числюсь в ее списке живых близких людей.
– Это все? - поинтересовался Леннер, принимая меньше чем на треть исписaнный альбомный лист.
– Мне больше нечего написать.