Макото Синкай. Чувственные миры гениального японского аниматора

«За облаками» следует схожей логике. Поскольку это научно-фантастическая история, мы видим ту же одержимость вездесущими технологиями. Башня, о которой идет речь на протяжении всего фильма, очевидно, является самым большим научным достижением, но за ее гигантским силуэтом скрываются другие элементы: от военных лабораторий до ангара, где Хироки и Такуя строят свой планер, – тоже намекающие на идею мира, фундаментально измененного наукой. В этом мире, однако, самый одаренный инженер Такуя – мечтатель, а амбиции такого персонажа, как профессор Томидзава, в основе своей религиозны: он стремится наблюдать за «мечтами Бога». Даже в большей степени, чем в «Голосе», очевидно, что сакральное и техническое здесь идут рука об руку, ведь сама башня, недоступное и чудесное место, – это в равной степени и «земля обетованная», и рассеянное, почти божественное присутствие в жизни героев. Но это не самая интересная деталь фильма. Все технические приемы картины сходятся в одной идее: сокращение расстояния через изучение неизвестного. Мы много писали о центральной теме «За облаками» и поэтическом аспекте научного исследования. Тем не менее, оставаясь в рамках нашей дихотомии, мы можем увидеть, как наука под камерой Синкая материализуется как своего рода религия, функция которой заключается не только в объяснении необъяснимого, но и в том, чтобы связать героев воедино. Начиная с военных исследований и заканчивая сближением Хироки и Такуи, в фильме постоянно присутствует техническое воображение. Погружаясь в мечты девушки или создавая планеры, наука становится мостом к Другому и к грезам. Очевидно, в первом случае этот мост тем более сомнителен, что, помимо удержания Саюри в коме, амбиции героев носят в первую очередь военно-политический характер. Тем не менее оружие, которое они хотят создать, использует «мир снов», где оказалась девушка. Хотя все военные базы, на которых они работают, уставлены экранами, испещренными графиками, уравнениями и прочей научной мутью, их мундиры увешаны медалями, а лица всегда серьезны и замкнуты, в их проекте нет ничего рационального. В фильме очень туманно говорится о том, чем на самом деле являются различные предметы или миры, образующие башню. Все, что осталось от научного подхода, – это лишь поэтичная идея понять мечты подростка как единственный способ спасти мир. В противоположном конце Хироки и Такуя воплощают более точную форму науки – из опыта было известно, что планеры работают, но их техника преследует только одну цель: добраться до башни, сначала ради удовольствия от исследования, а затем – чтобы спасти Саюри. Их технологические амбиции служат прежде всего личным целям и являются лишь средством приблизиться к девушке, к их детской мечте.

Оставаясь научно-фантастической историей, «За облаками» осваивает территорию, которая, если еще не является фантастической или откровенно синкретической, уже тяготеет если не к форме духовности, то, по крайней мере, к мечтательности. Хотя ни религии, ни науке не нашлось места в фильме, обе они сведены к образам, лишенным реальной сути, – мерцающим экранам в случае первой, смутной идее предназначенности в случае второй, фильм тем не менее играет на том, что их объединяет: на желании объяснить, пойти дальше мира перед нашими глазами. В этом смысле башня – это грозная идея, наполовину божественная, наполовину техническая. Это попытка человека добраться до территории Бога, настолько же недосягаемая, насколько и захватывающая цель, и этот фильм, несомненно, является самым ярким в карьере Синкая в плане слияния священного и технического, когда последнее начинает нечто, что может быть завершено только первым. Развязка «За облаками», как и «Голоса», в значительной степени свободна от каких-либо научных, реалистических или сакральных устремлений. В плену Саюри при приближении глайдера совершает молитвенный жест – очевидную отсылку к двум сторонам этой дихотомии. Однако после того, как девушка просыпается, они теряют свою значимость. Целью фильма было воссоединение, и все его образы и идеи были направлены на него. Сакральное, смешанное с техническим, в конечном счете было лишь инструментом, который сделал это возможным. Звучат заключительные слова фильма: «Обетованное место исчезло», – и в результате падения башни в небе появляется мистико-научный силуэт, определивший весь образ «За облаками». «Но теперь начинается наша жизнь». В тени этого крушения, в тени исчезновения жесткого образа мышления, олицетворяемого в фильме наукой и священным, которые в конце уступают место вере, не имеющей ничего общего с верой «Голоса»: вере двух влюбленных в их совместную жизнь.