Максим Галкин. Узник замка Грязь

Тут приехала Эля Мокробородова, концертный директор Макса, и рассматривать что бы то ни было сразу стало неинтересно. Статная, высокая, с длинным хвостом блондинистых волос, с богатейшим низким голосом и чрезвычайно властным видом… По колоритности прямо Раневская и Ахматова в одном флаконе!

«Мы прошлым летом неделю жили практически здесь, – Эля живописно закуривает, – тур был сумасшедший. Мы откуда-то прилетали, дремали здесь часа три – и летели дальше. И так целую неделю…» К нам присоединяется Рома, звукорежиссер Макса. Рома в дредах и свободных рэперских одежках, при взгляде на него в голову никогда не придет, что этот парень занимается музыкальным сопровождением артиста Галкина. «Ром, давно ты с Максом?» – «Шесть лет». Эля – пятый год. Почему-то я не удивляюсь. Со всех сторон положительный герой, владеющий собой – и ситуацией – интеллигентный парень, верный себе и людям, с которыми ему хорошо.

В какой-то момент я обернулась и увидела поднимающегося по лестнице Галкина и… Аллу Пугачеву. «А… Алла Борисовна тоже в Пермь… летит?» – я, признаться, обомлела. «Нет, она Макса проводить. Ну а когда видеться, мы же все время в разъездах», – ни один мускул не дрогнул на Элином лице.

Максим и Алла устроились за барной стойкой. Бармен молниеносно соорудил кофе. Пугачева, абсолютно естественная, расслабленная, какая-то совсем домашняя, вдруг вызвала у меня укол внезапной зависти к Галкину. Это не объяснить, но я вдруг почувствовала, что рядом с ней тепло и мне не хочется отходить… Но отойти, конечно, пришлось – этим двоим явно хотелось поболтать наедине.

Я вернулась в наше диванное гнездо. «Интересно, мы спать будем сегодня?» – мечтательно говорит Рома, растянувшись в кресле. «Не думаю», – качает головой Эля. «Отчего такие невеселые прогнозы?» – спрашиваю. «А Макс не дает спать, – на Элином лице впервые проступает улыбка. – Он всегда что-то хочет смотреть, куда-то идти, что-то новое узнавать. Всех тормошит, заводит. С ним всегда интересно.

С ним не бывает будней». Старшему сыну Эли 26 лет, всего на четыре года меньше, чем Максиму.

Объявляют наш рейс, Галкин прощается с Примадонной и складывает на ленту транспортера свой багаж – кофр и чемодан (и то и другое – Louis Vuitton). Пара минут – и мы на летном поле.

На густом ночном небе висит круглая луна. В ушах – характерный «рокот космодрома». Макс тут же вспоминает, как недавно летел из Бишкека и из иллюминатора видел солнечное затмение. «И ведь представляешь, оно было как раз с того борта, где я сидел…» – «А что, Алла часто провожает тебя?» – этот вопрос беспокоит меня куда больше затмения. «Часто, да. И я ее тоже. Ну а что, это ведь приятно, когда тебя встречают-провожают». Мы садимся в VIP-микро-автобус, едем к нашему самолету. В автобусе темно, по радио Светлана Лазарева поет про «как хорошо мне под знаком Тельца». Макс подпевает, подставляя вместо Тельца остальные знаки зодиака. Эля в темноте копается в кошельке, и он немедленно начинает совать ей какие-то деньги. «Да у меня есть, не надо!» – «Нет, на!» – «Не надо, я сказала!»

В бизнес-класс нашего «Ту» мы загружаемся последними. Максим быстро распихивает по полкам свои и мои вещи. «О, смотри, смотри, Галкин…» – шелестит у меня за спиной. Наш ряд – самый первый. Максим устраивается у окна, я рядом с ним. Через проход, у противоположного окна, почти моментально засыпает Эля. К Максиму же почти моментально начинаются хождения за автографом. «А вот тут распишитесь, пожалуйста…» – «Зачем тут, подождите, я вам фотографию дам», – он достает из сумки специальные заготовки под автограф – небольшие открытки со своим портретом. «Максим, а подарок вам можно дать?» – нависает над нами крупный седой усатый дядька. «Ой, подарок – всегда!» – в голосе Максима слышна знакомая всей стране фирменная интонация. Дядька торжественно вручает любимому артисту две тоненькие брошюрки карманного формата – «Господь дает мне слово» и «От Бога это очищение». Максим ловит мой удивленный взгляд: «Я возьму, а то он обидится…»

Самолет выруливает на взлетную полосу, ласковая стюардесса приносит нам газеты и влажные салфетки. «О, вот, буду читать интервью с Кларой Новиковой… Ну что ты смеешься? Коллега же…» Макс погружается было в чтение, но самолет взлетает, и его внимание переключается на вид из иллюминатора: переливающаяся огнями ночная Москва, стремительно проваливающаяся куда-то вниз, в черноту.

Максим прикрывает ноги синим аэрофлотовским пледом. Стюардесса накрывает нам ужин – чуть-чуть фруктов, кусочек курицы, булочка, чай. Макс намазывает булочку маслом. «Я, как правило, в самолетах не ем. Изредка совсем. Когда часто летаешь, это все очень сказывается на желудке». – «А дома что ты ешь?» – спрашиваю. «Котлеты с вермишелью… Домашнее что-нибудь. Не рябчиков, если ты об этом».