Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Достаточно высоко оценивал наркома и другой немецкий дипломат – посол в Москве в 1928–1933 годах Герберт фон Дирксен: «Его трудолюбие было безмерным, а сам он не был приверженцем того несколько неустойчивого образа жизни, который был характерен для Чичерина, и работавшая по ночам команда Ранцау – Чичерина сменилась дневной командой Дирксена – Литвинова. Хотя Литвинов и не обладал исключительным мастерством и блеском Чичерина в области стиля, его записки были сжатыми и ясными, с примесью наглости и дерзости. Это был действительно грозный противник, быстро соображающий и очень сведущий и опытный в делах. За годы, проведенные в решении трудных вопросов в духе примирения, наши личные отношения почти достигли уровня дружбы»[514].

* * *

Забота Литвинова об иностранных дипломатах не ограничивалась устройством приемов. В мае 1935 года он обратился в Политбюро с информацией, что многие зарубежные представительства – посольство Франции, миссии Венгрии, Болгарии и др. – ютятся в не приспособленных для этого помещениях. Над этим вопросом нарком работал и впредь, в результате чего французские дипломаты в 1938 году получили бывший особняк купца Игумнова на Большой Якиманке, где сейчас находится резиденция посла Франции. В том же году нарком обратился к Сталину с просьбой наладить медицинское обслуживание дипломатов, дела с которым обстояли довольно плачевно. Он предлагал выделить для них специальное отделение в одной из центральных московских больниц, чтобы уменьшить возможность их контактов с советскими гражданами[515].

За рубежом Литвинов, напротив, старался расширять контакты советских дипломатов с местным обществом, делая их орудием «мягкой силы». В марте 1934 года он писал: «Каждый наш полпред обязан заботиться о поддержании наилучших отношений со страной своего пребывания…»[516] Имелись в виду отношения не только с официальными инстанциями, но и с видными представителями политики, культуры, бизнеса. Заместитель наркома Стомоняков в июне 1935 года наставлял полпреда в Польше Я. Давтяна: «Было бы желательно… пойти по линии расширения связей с польской общественностью, хотя бы даже несколько и в ущерб требованиям протокола. Было бы полезно приглашать на приемы в полпредство представителей так называемого общества, деятелей науки и искусства, журналистов и т. п.»[517]. Другой близкий соратник Литвинова, Б. Штейн, в апреле 1936 года писал Молотову: «Необходимо признать за нашими полпредствами роль не только политического, но и культурного представительства Советского Союза»[518].

В середине 1930-х годов НКИД, как и другие ведомства, двигался по пути централизации работы. В мае 1934 года в связи с постановлением ЦИК и СНК от 15 марта была ликвидирована коллегия наркомата, а входившие в нее Карахан и Сокольников лишились своих постов. Отныне Наркоминделом руководили Литвинов и два его заместителя – Крестинский и Стомоняков. В связи с ликвидацией коллегии нарком обратился ко всем полпредам СССР за рубежом с просьбой уменьшить объем посылаемых в наркомат материалов.

Литвинов с женой на трибуне Мавзолея. Начало 1930-х гг. (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 5. Д. 1110. Л. 1)

При этом он подчеркнул, что речь идет о сокращении данных не о политическом положении, а о деятельности самих полпредств, которая часто была малоинтересной. Однако присылаемых документов стало только больше – далеко не все дипломаты умели кратко формулировать информацию и делать выводы. В итоге в марте 1938 года коллегия НКИД была воссоздана.

В декабре 1936 года, после принятия новой Конституции, наркомат пережил еще одно изменение, на этот раз косметическое – его название изменилось с Наркомата по иностранным делам на Наркомат иностранных дел. В то время он включал в себя три западных и два восточных отдела, экономическую часть и несколько функциональных отделов: общих международных вопросов, правовой, печати, протокольный, консульский, шифровальный, а также технические службы. При Литвинове и во многом благодаря ему случилось еще одно важное новшество – в январе 1934 года при НКИД был создан Институт по подготовке дипломатических и консульских работников с двухлетним сроком обучения. Это учебное заведение, в 1939 году ставшее Высшей дипломатической школой, а позже Дипломатической академией, до сих пор играет ведующую роль в подготовке росийских дипломатов.

* * *