Мальчик Одуванчик и три ключика

…А мы, я с моим мальчиком, вышли из сада через калитку в поле.

Вдалеке виднелась поляна, где среди травинок и цветов и на ветвях деревьев горели сотни разноцветных светляков. Гномы били по наковальням: динь-дили-динь-динь, бим-бом-бим, бам-бамм-баммм — и пели вечную песенку:

Птицы проснулись от сна. Весна!И цветы и трава —Вся земля, что вчера спала,Расцвела.И жучиный народ,Муравьиный народ,Бабочкин народ,И хитрый кот,Тот, который мышку ждёт

(Она спряталась, кот её не найдёт),Даже старый слепой крот —Словом, все пробудились от сна!Ведь весна!Наступила весна!И слепой крот видит Весну.В эту чёрную ночь — однуВ целой жизни, а не толькоВ этом году —Каждый видит свою судьбу,Свою судьбу.

«Всё ли я тебе успел рассказать?» — думал я, едва поспевая за моим мальчиком, который вприпрыжку бежал по тропинке через поле.

Может быть, кота поймает мышь.

Бывает и так! Очень часто бывает!

Слушай меня, малыш;Может быть, кошка поймает мышь.Может быть, сны —Это только сны.

А гномы пели своё.

И мальчик прислушивался к одной лишь песне гномов. Каким-то ты вернёшься домой, мой мальчик?!

Сказка о трёх зеркалах

В новую однокомнатную квартиру Димов переехал с маленьким чемоданчиком, где лежали две простыни, майки, носовые платки и надувная резиновая подушка.

Ему только исполнилось двадцать три года, и другого имущества он ещё не имел.

Квартира оказалась не совсем обычной. Кроме Квадратного Зеркала в ванной, там было ещё большое Овальное Зеркало в старинной кованой раме из потемневшего серебра, вделанное в стену передней.

— Квартира предназначалась Архитектору, строителю этого дома, и Овальное Зеркало принадлежит ему, — объяснил Управдом, похожий на гнома: очень маленький, с седой бородкой, в красно-белом вязаном колпаке с большой кистью. — Не удивляйтесь, если Зеркало будет вести себя… ну, не совсем обычно. Архитектор через некоторое время вернётся из командировки и, конечно, перенесёт Зеркало в свою квартиру.

У Управдома и голос был тонкий, как у гнома.

Особых странностей в Овальном Серебряном Зеркале Димов не заметил.

Впрочем, он был молод и занят исключительно своей особой. Он не обращал серьёзного внимания на окружающее.

Только раз Зеркало отразило его совсем розовым.

Но это могло быть его, Зеркала, причудой.

А могло объясняться розовым закатным светом, проникающим из комнаты в переднюю. Или тем, что Димов был не один: как раз в этот момент к нему пришла Девушка, которую Димов немножко любил.

— Да чего гадать — розовый так розовый! — решил Димов, который предпочитал не задумываться без крайней необходимости.

Пожалуй, более обременительными оказались странности простого Квадратного Зеркала в ванной. Дважды оно вообще не отразило Димова, хотя ему очень нужно было отразиться. И он ведь имел на это право, будучи владельцем квартиры и всего в ней находящегося, зеркал в том числе.

В первый раз поведение Квадратного Зеркала можно было объяснить тем, что оно было покрыто паром, поднимающимся из ванны.

Ну, а во второй раз?

Потом с Зеркалом в ванной всё в основном наладилось, хотя оно оставалось очень рассеянным: иногда забывало отразить правое ухо, или волосы, или подбородок. Зато Серебряное Зеркало в передней делалось капризнее со дня на день.

Один раз он подошёл к нему в майке, а оно отразило молодого короля с золотой короной, в горностаевой мантии, каких Димов никогда и не видывал наяву: прежде он жил в студенческом общежитии, а не во дворце.

А на следующий день Зеркало и вовсе отразило вместо Димова очень красивую девушку, немного похожую на Девушку, которую он любил. Только девушка эта была в необыкновенно прекрасном золотом платье, а на ножках у неё были серебряные туфельки, и косы у неё были необыкновенно прекрасные — длинные, до полу, серебристые и странные.

Тогда Димов вызвал Управдома. Но тот ведь был маленький, как гном. И, даже поднявшись на носки, не мог ничего разглядеть в Овальном Зеркале. А влезть на стул Гном почему-то отказался.

— Вы видите маркизу? — только спросил он своим неприятным, пронзительным, тоненьким голоском.

— Да, может быть, я вижу маркизу…

Димов с удивлением вспомнил, что в институте его Девушку окрестили этим несовременным прозвищем: «Маркиза».