Манифест: Революция

Некий кандидат от республиканской партии на дебатах вещает о «расточительстве» правительства и грозит прикрыть $10-миллионную чиновничью кормушку - проект субсидий, который вызвал его возмущение – или снизить затраты на проект исследования влияния потребления сельдерея на развитие склероза — и собирает на этом аплодисменты подсадной аудитории. Все это хорошо, но $10 миллионов – это 0.00045% от общего объема бюджета. Что он собирается делать с остальными 99.99955%, чтобы вернуть нашу страну к жизни по средствам? Ни слова. Те же три или четыре идиотских тезиса будут продвигаться на протяжении всей кампании и это все, что мы узнаем о мыслях кандидата по поводу государственных расходов. Но приверженцам Республиканской партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И ничего не меняется.

Даже отношение к войне не отличает одну партию от другой. Хилари Клинтон и Джон Керри голосовали за войну в Ираке. За исключением Денниса Кучинича и Майка Грэвела, даже представители демократической партии, которые позиционировались как антивоенные кандидаты на предварительных выборах сезона 2008, не обязательно являются противниками ненужных войн. У каждого обычно есть свой список других военных интервенций, которые они бы поддержали, ни одна из которых не имеет ни малейшего смысла, не играет роли в обеспечении безопасности страны и не ведет к оздоровлению финансовой системы. Но приверженцам Демократической партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И вновь ничего не меняется.

Значительная часть консервативного движения стала жалкой пародией самих себя. Бывшее ранее пристанищем выдающихся интеллектуалов и литераторов, оно ныне приветствует и даже призывает к антиинтеллектуализму и шовинизму. Это весьма удивило бы ранние поколения консервативных мыслителей. И сейчас можно найти хороших и порядочных консервативных лидеров, а также некоторую часть устоев, оставшихся не затронутыми трансформацией консерватизма в группу влияния на правительство. Но такой формат консервативного движения, похоже, понравился многим ораторам в стране и за ее пределами. Однажды после этого они уловят ложный, но звучащий в духе консерватизма лозунг “налоговой реформы” - примерно как при игре в наперстки, при которой налоги тасуются под наперстками, но реально они не снижаются – для того, чтобы успокоить консервативных избирателей, но и только.

Когда Республиканская партия победила на промежуточных выборах в 1994 году, неоконсервативный деятель Билл Кристол убедил всех не совершать ничего радикального до тех пор, пока кандидат от Республиканской партии не победит на президентских выборах 1996 года. Этого не случилось, и с тех пор ничего вообще не было сделано. Вместо этого, руководство республиканцев убедило новоизбранных конгрессменов сфокусироваться на беззубой, навевающей сон программе под названием “Контракт с Америкой”, которая бесстыдно рекламировалась как программа кардинальной реконструкции федерального правительства. Ничто не может быть дальше от истины. “Контракт с Америкой” был типичным примером того, о чем я писал выше: никаких фундаментальных вопросов, множество громких радикальных и революционных проектов, на поверку оказавшихся малозначительными и осторожными. Бруклинский Институт, в конечном счете, заявил, что если это консерваторы считают революционными мерами, то они просто заранее признали свое поражение.

Не стоит и говорить, что меня также не впечатляют и левые либералы. Несмотря на то, что они позиционируются как критические мыслители, их самоуверенность в вопросах управления непростительно наивна и основана на банальностях из учебника гражданского права, которые не имеют никакого отношения к реальности. Даже Говард Дин полностью поддержал начатую Биллом Клинтоном интервенцию в Боснии, зайдя так далеко, чтобы призывать президента к унилатеральной военной акции вместо мультилатеральной, которая имела место. Идейные либералы, с другой стороны, были глубоко и неприятно поражены серией различных предательств, с помощью которых движение, которое они поддерживали заключило мир с истэблишментом. Неудивительно, что расстроенные американцы стали называть наши две партии «республикратами». И неудивительно, что новостные каналы будут скорее фокусироваться на четырехсотдолларовых стрижках, чем на вопросах по существу. Вопросов по существу вообще не осталось.

В конце 2006 года группа друзей и коллег убедила меня участвовать в президентской гонке. Я согласился неохотно, не будучи полностью убежденным в том, что существует достаточная избирательная база для кампании, базирующейся на идеалах Свободы и Конституции, а не на преследовании специальных интересов и распределении кормушек.

Как я ошибался.