Мао Цзэдун. Любовь и страх Великого Кормчего

При поступлении Ли Минь на работу отец строго предупредил: «Не говори, что ты дочь Мао Цзэдуна». Мао запрещал домочадцам пользоваться услугами персонала своей резиденции в Чжуннаньхае (повара, парикмахера и пр.).

В книге цитируется его наказ: «Не опирайтесь на меня, Мао Цзэдуна, — нужно опираться на собственные усилия, самим всего добиваться. Не пугайте моим именем людей».

Историки, публицисты любят сравнивать Мао и Сталина. Да, формальное сходство налицо: оба возглавляли главные коммунистические державы мира, оба были подозрительны. В книге Ли Минь обнаруживаются и иные черты сходства: Мао, как и Сталин, оказывается, был неприхотлив в быту, трудился по ночам. Наконец, был категорически против каких-либо льгот для своих детей, против тенденции пестовать детей как «наследных принцев».

До сих пор у нас еще немало таких людей, которые рассматривают отдельные формулировки, взятые из марксистско-ленинской литературы, как готовую чудодейственную панацею, полагая, что достаточно ее приобрести, чтобы без всякого труда излечивать все болезни. Это — невежество людей незрелых. Среди таких людей мы должны вести просветительную работу. Всякий, кто рассматривает марксизм-ленинизм как религиозную догму, является именно таким невежественным человеком. Такому нужно прямо сказать — твоя догма ни на что не годится. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин неоднократно повторяли, что их учение не догма, а руководство к действию[8].

Один из самых драматичных эпизодов книги — рассказ о гибели Сережи (Мао Аньина, старшего сына Мао Цзэдуна). Он был профессиональным военным, выучившимся в России. Вернувшись в Китай, он не смог стоять в стороне от проблем своей родины, и во время войны с Кореей попросился на фронт. 25 ноября 1950 года американский самолет сбросил напалмовые бомбы на штабное помещение, где в тот момент находился Сергей, переводчик генерала Пэн Дэхуая, командовавшего частями китайских народных добровольцев. «В новом помещении Генерального штаба китайских народных добровольцев стояла тишина, полная скорби и гнева, — пишет Ли Минь. — От такой тишины перехватывало дыхание, застывала кровь в жилах. Пэн Дэхуай, навалясь на небольшой квадратный стол, составлял телеграмму: «Сегодня во время вражеского налета на штаб китайских народных добровольцев погиб товарищ Мао Аньин».

— Председатель, я не уберег Аньина, это моя вина. Прошу наказать меня, — сказал Пэн Дэхуай по прибытии в Пекин. Последовавший ответ Мао сопоставим с реакцией Сталина на предложение обменять его плененного сына Якова на Паулюса: мол, он «лейтенантов на фельдмаршалов не меняет».

— Погиб простой боец, — заявил Мао, — и не надо делать из этого особое событие только потому, что это — мой сын. Неужели оттого, что он — мой сын, сын Председателя партии, он не может погибнуть во имя общего дела народов Китая и Кореи!

* * *

Сережа-Аньин был общепризнанным лидером, так сказать, «звездой», возглавлял сводную комсомольскую организацию детского дома. Заботливо опекал младшего брата (Колю-Аньцина) и сводную сестренку Цяо Цяо. Но именно с ним, с Сергеем, Мао был особенно строг.

Ли Минь приводит занятный рассказ брата. «Когда я только что приехал в Яньань, мне все было непривычно: быт, общение с людьми, обстановка кругом казались такими чуждыми. В детстве я бродяжничал, привык к вольнице, потом в Советском Союзе воспринял многие русские привычки. Отец однажды сказал: “Ты сейчас в Китае — в Яньани, а не в Советском Союзе. Ты должен следовать традиционным привычкам восточных людей”».

Переодев сына в залатанный ватник, Мао сказал: «Раньше ты ел хлеб, пил молоко, а теперь ты — в Китае и нужно попробовать шаньбэйскую чумизу. Ты должен жить, питаться и трудиться вместе со всеми сельчанами. Начнешь со вспашки земли и вернешься после сбора урожая».

Когда Сережа вернулся из деревни, на нем, повествует Ли Минь, была одежда из серого домотканого полотна, голова повязана полотенцем — загорелый дочерна, он теперь не отличался от крестьян Северной Шэньси. Мао был удовлетворен.

«Наш бледный толстячок, — констатировал он, — превратился в загорелого крепыша!» Но в том-то и дело, что его сын приехал из СССР отнюдь не белоручкой и не «толстячком». Сама же Ли Минь жалуется на скудость интердомовского питания военных лет: «На завтрак давали полкусочка хлеба и тарелку каши; на обед и ужин — по кусочку хлеба и тарелке картошки. Этого даже мне не хватало, не говоря уже о братьях».