Марина Цветаева. По канату поэзии

Briefwechsel: 105; Письма 1926: 85.

Вернуться

217

Есть и другие причины, почему переписка Цветаевой и Пастернака прекратилась осенью 1926-го; они связаны с возрастающими эстетически-политическими разногласиями между двумя поэтами. См.: Ciepiela C. The Same Solitude: Boris Pasternak and Marina Tsvetaeva. Ithaca: Cornell University Press, 2006. P. 173–177.

Вернуться

218

Цветаева пишет: «Я бы не могла с тобой жить не из-за непонимания, а из-за понимания. Страдать от чужой правоты, которая одновременно и своя <…> – этого унижения я бы не вынесла» (6: 262).

Вернуться

219

См.: Цветаева М. Неизданные сводные тетради. М.: Эллис Лак, 1997. С. 543; Марина Цветаева, Борис Пастернак: Души начинают видеть. Письма 1922–1936 года / Ред. Е. Б. Коркиной и И. Д. Шевеленко. М.: Вагриус, 2008. С. 259–260.

Вернуться

220

Briefwechsel: 235; Письма 1926: 194.

Вернуться

221

Цветаева предложила вместе поехать в Лондон – впрочем, поездка эта так и не состоялась. Долгожданная встреча с Пастернаком, во время его краткого пребывания в Париже на антифашистском конгрессе в июне 1935 года, на пороге Большого Террора стала той ложной земной невстречей, которой она столько лет до этого опасалась. Позже, в Москве, Пастернак помогал Цветаевой и ее семье, однако той интенсивности близости, которая была в их ранних письмах, в реальной жизни не было.

Вернуться

222

Briefwechsel: 237; Письма 1926 года: 196.

Вернуться

223

Марина Цветаева, Борис Пастернак: Души начинают видеть. C. 266.

Вернуться

224

Напомню, что в этом же ключе Цветаева писала о своей «пропущенной» встрече с Блоком: «…я в жизни – волей стиха – пропустила большую встречу с Блоком (встретились бы – не умер)» (6: 236). Хотя многие вычитывают в этом замечании лишь безудержный эгоцентризм и искаженное восприятие реальности, я уверена, что эти слова, как и все, написанное Цветаевой, необходимо воспринимать через призму поэтического воображения. В этом кратком утверждении имеется своя (хотя и очень своеобразная) философская логика: смерть Блока и невстреча с ним Цветаевой связаны не как следствие и причина, а равной роковой предопределенностью обоих событий. Замена любой части мозаики реальности отменила бы роковую неизбежность и, теоретически, могла бы изменить всю картину.

Вернуться

225

Цветаева с самого начала переписки приветствует Рильке как воплощение своей музы-всадника, обновленное и исправленное: «Нет, Райнер, я не коллекционер, и человека Рильке, который еще больше поэта <…>, – ибо он несет поэта (рыцарь и конь: ВСАДНИК!), я люблю неотделимо от поэта» (Briefwechsel: 119; Письма 1926 года: 96).

Вернуться

226

Briefwechsel: 157; Письма 1926 года: 126.

Вернуться

227

Пушкин размышляет о воздействии этого ощущения мимолетности существования на поэтическое вдохновение в стихотворении «Осень (Отрывок)»; возможно, не случайно Цветаева в своем следующем письме (от 14 июня), по-видимому, парафразирует одноименное стихотворение Рильке («Herbst»), см.: Письма 1926 года: 246, примеч. 9.

Вернуться

228

Briefwechsel: 175; Письма 1926 года: 140.

Вернуться

229

Briefwechsel: 174; Письма 1926 года: 140. Щедрость Рильке с опозданием искупает долги неполученных Цветаевой ответов от Блока и Ахматовой. Как объясняет Цветаева: «Райнер, всю жизнь я раздаривала себя в стихах – всем. В том числе и поэтам. Но я всегда давала слишком много, и я заглушала возможный ответ, отпугивала его. Весь отзвук был уже предвосхищен мной» (Briefwechsel: 175; Письма 1926 года: 140).

Вернуться

230

Briefwechsel: 174; Письма 1926 года: 140.

Вернуться

231

Briefwechsel: 208; Письма 1926 года: 165.

Вернуться

232

Briefwechsel: 231–232; Письма 1926 года: 191.

Вернуться

233

Briefwechsel: 114; Письма 1926 года: 92. Этот пассаж созвучен неприязни самого Рильке ко всякой организованной религии и к признанным авторитетам, а также его вере в связь божественного с творческим (см.: Brodsky P. P. Rainer Maria Rilke. P. 29).

Вернуться

234

Briefwechsel: 121; Письма 1926 года: 97.

Вернуться

235

Briefwechsel: 232; Письма 1926 года: 192.

Вернуться

236

Любопытно, что латинское mundus, «мир», фонетически сходно с немецким Mund, «рот» – сознателен ли этот межъязыковой каламбур у Цветаевой?

Вернуться

237

Здесь Цветаева явно ошибочно понимает смысл слова Untiefe, которое на самом деле означает «отмель», «мель» (см. примеч. в: Boris Pasternak, Marina Tsvetaeva, and Rainer Maria Rilke: Letters Summer 1926. P. 196).

Вернуться

238

Briefwechsel: 232; Письма 1926 года: 192.

Вернуться

239

Briefwechsel: 236; Письма 1926 года: 195.

Вернуться

240

Briefwechsel: 237; Письма 1926 года: 196.

Вернуться

241

Briefwechsel: 237–238; Письма 1926 года: 196–197.

Вернуться

242

Briefwechsel: 239; Письма 1926 года: 198.

Вернуться

243

Briefwechsel: 229; Письма 1926 года: 189–190.

Вернуться

244

Hasty O. P. Tsvetaeva’s Orphic Journeys. P. 161.

Вернуться

245