Марина Цветаева. По канату поэзии

Это ощущение коренилось не только в напряженных отношениях Цветаевой с беспокойным сыном-подростком, но и в понимании ею той политической опасности, которую она – вернувшаяся эмигрантка, муж, дочь и сестра которой находятся в сталинских тюрьмах – представляла для своего юного сына в ядовитой атмосфере Советского Союза начала 1940-х гг. Саймон Карлинский (Karlinsky S. Marina Tsvetaeva: The Woman, Her World, and Her Poetry. P. 244) и Лили Фейлер (Feiler L. Marina Tsvetaeva: The Double Beat. P. 259–260) оба указывают на вероятность того, что, если верить воспоминаниям Кирилла Хенкина, политическое положение Цветаевой в последние дни ее жизни было еще более трудным, чем казалось ее друзьям. Хенкин, знакомый Сергея Эфрона по НКВД, утверждает, что Цветаеву вскоре после ее приезда в Елабугу вербовали доносить на других эвакуированных писателей. Хотя Карлинский считает достоверность этих утверждений сомнительной, Ирма Кудрова тщательно разбирает их в свете новых документов – в частности, загадочной дневниковой записки Мура и свидетельства о близком знакомстве Хенкина с семьей Цветаевой еще во Франции – и приходит к убедительному выводу, что утверждение о попытке вербовки Цветаевой НКВД небезосновательно и даже правдоподобно, хотя, скорее всего, об этом до конца никогда не будет известно. См. часть, озаглавленную «Елабуга», в книге: Кудрова И. Гибель Марины Цветаевой. М.: Независимая газета, 1995.

Вернуться

374

Белкина М. Скрещенье судеб. М.: Благовест; Рудомино, 1992. С. 324–325.

Вернуться

375

См. письмо Цветаевой к Ольге Колбасиной-Черновой от 25 ноября 1924 года: «Мой сын ведет себя в моем чреве исключительно тихо, из чего заключаю, что опять не в меня!» (6: 693). Рассказы Цветаевой о необычайно быстром развитии сына в младенчестве также соответствуют житийному канону. Так, в ее письме от 26 мая 1925 года к Пастернаку Мур начинает говорить: «На днях ему 4 месяца, очень большой и крупный, говорит (совершенно явственно, с французским r: “Reuret”), улыбается и смеется» (6: 246). А когда Муру исполняется год, и он уже ходит, удивительный ребенок ведет себя загадочным и причудливым образом: в письме к Пастернаку от 21 июня 1926 года Цветаева поясняет: «Мур ходит, но оцени! только по пляжу, кругами, как светило. В комнате и в саду не хочет, ставишь – не идет. На море рвется с рук и неустанно кружит (и падает)» (6: 259). Читая такие истории, необходимо иметь в виду, что Цветаева в письмах, как и в стихах, ведет себя как художник слова. При том, что материнская гордость, конечно, вполне могла исказить восприятие ею сына, верно и то, что она всецело осознает каноны литературных жанров и традиций и использует их для целей самовыражения. Так, здесь она использует тропы византийской агиографии для определения своего сына как необычного, отмеченного судьбой.

Вернуться

376

Цветаева пишет Ольге Колбасиной-Черновой: «Вообще, у меня чувство с Муром – как на острове, и сегодня я поймала себя на том, что я уже мечтаю об острове с ним, настоящем, чтобы ему некого (оцените малодушие!) было, кроме меня, любить» (6: 742). Позже она не захочет отправлять сына в школу, чтобы избежать развращающего влияния чужих детей и будет всеми силами изолировать его от французской среды.

Вернуться

377

Здесь – поразительная параллель с поздними стихами Иосифа Бродского с их акцентом на «вещности» и тихой, но щемящей иронией: прекрасный пример – стихотворение «Посвящается стулу» из сборника «Урания».

Вернуться

378

О значении выражения «место пусто» в этом стихотворении и в других произведениях Цветаевой см.: Зубова Л. В. Язык поэзии Марины Цветаевой: Фонетика, словообразование, фразеология. СПб.: Издательство СПбГУ, 1999. С. 108–119.

Вернуться

379

Образная система этого последнего стихотворения настойчиво напоминает о стихотворении Пушкина 1821 года «Я пережил свои желанья…»; Цветаева дорабатывает юношескую, романтизированную тоску Пушкина, выражая свое личное, свободное от всяких клише отчаяние.

Вернуться

380

В момент написания этого письма Цветаева переживала краткое увлечение Тагером; к нему обращены несколько ее последних стихотворений.

Вернуться

381