Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

Красноармеец Тургали Джураев, призванный из узбекского Коканда, за бой у деревни Друйка был награждён медалью «За отвагу», «за то, что 7.07.44 г. в числе первых переправился через реку Друйка и, закрепившись, принял активное участие в отражении контратаки противника»[192]. Отважный стрелок погибнет в октябре 1944 года…

Как видим, квалифицированная медицинская помощь в 183-м дивизионном медсанбате раненым бойцам 437-го стрелкового полка в интересующий нас период всё-таки оказывалась.

Тем не менее, выяснив, что один из раненых, Михаил Томилов, оказался в ППХГ № 2329, я решил просмотреть Алфавитную книгу умерших в этом госпитале.

Раненый Томилов был переведён в полевой подвижной хирургический госпиталь из медсанбата по причине тяжести его ран (слепое осколочное ранение живота). Известно, что в годы войны в ППХГ № 2329 трудился опытный хирург – майор медицинской службы Владимир Путятин, спасший тысячи человеческих жизней. Именно поэтому, пролистывая списки умерших от ран, я и не надеялся найти нужные мне фамилии. Так и получилось: никого из интересующего меня списка, за исключением бойца Томилова, мне найти не удалось.

* * *

Некоторые исследователи утверждают, что в районе боевых действий 154-й стрелковой дивизии в те дни в местечке Слободка якобы действовал так называемый «медсанбат подхвата», где раненым будто бы оказывали первую помощь, перевязывали, а потом с обозом отправляли в тыл. Однако это вызывает большие сомнения: не было таких. «Аэродромы подскока» встречались; о них мне рассказывал прославленный лётчик, «тульский Маресьев» и Герой России Иван Антонович Леонов, летавший в годы войны с одной рукой. А вот с «медсанбатами подхвата», на мой взгляд, явный перебор. Скорее всего, речь идёт о медсанбатовском пункте сбора легкораненых (ППЛГ), развёрнутом одноимённым отделением в районе дивизионного обменного пункта, куда могли прибывать раненые на обратном порожнем транспорте подвоза. Тогда другое дело. Хотя вопрос остаётся: в архивной документации нет ни одного упоминания об этом самом «медсанбате подхвата».

Вообще, смысл в идее «медсанбата подхвата», на первый взгляд, безусловно есть. Организовать оказание квалифицированной медицинской помощи как можно ближе к месту сражения – извечная мечта любого военачальника от медицины. Когда имеется возможность прооперировать тяжелораненого в ближайшие час-полтора после ранения, это позволяет спасти от неминуемой гибели, без всякого преувеличения, большую часть раненых. Поэтому стратегия медицинских военачальников всегда сводится к единственному – к организации врачебной помощи в наиболее короткие сроки после ранения.

Однако у этой стратегии, как и у медали, имеется оборотная сторона, причём не самая светлая. Никогда не следует недооценивать противника, который обо всём сказанном знает не хуже нас с вами. Представьте, что для лучшего оказания медицинской помощи на переднем крае или поблизости от него создаётся нечто вроде «медсанбата подхвата» – со штатом хирургов, медсестёр и санитаров. Поблизости идёт бой, раненые валом валят – и прямо в объятия хирургов. Прооперировать ли, остановить кровотечение, вернуть к жизни – всё сделают грамотно и своевременно. Лёгкие раны оперируют сами, что потяжелее – отправляют в тыл. Останется только, не торопясь, аккуратненько перевязать и, уложив в кузов полуторки или на телегу, отправить бедолаг, скажем, в полевой госпиталь. Красота!

И длиться подобная «красота» будет до тех самых пор, пока в эту самую операционную палатку точнёхонько не ляжет с пяток миномётных мин, выпущенных каким-нибудь зорким гансом или отто. И не останется никого – ни раненых, ни врачей, ни сестричек: всё в месиво… А раненых будут везти и везти. Но – куда?! Ближайший медсанбат в десятке километров; часть медицинского состава, командированного в этот самый «медсанбат подхвата», полегла смертью храбрых.

И это при том, что врач и даже медсестра – товар штучный. (Известно, что 1-й Прибалтийский фронт испытывал существенную нехватку оперирующих хирургов: укомплектованность ими военно-лечебных учреждений фронта составляла всего лишь две трети от требуемого количества.) В дальнем медсанбате недокомплект медперсонала, и когда ещё туда прибудет замена – неизвестно. Сотни раненых, не получив надлежащей помощи, обречены умереть. А если подобных «медсанбатов подхвата» несколько, и на каждого нашёлся зоркий фриц? (А ещё у переднего края били пушки, танки и летали вражеские самолёты!) Как видим, война любую инициативу может превратить в катастрофу…

Ну да, позже какой-нибудь начмед дивизии или армии угодит (и опять же – поделом!) под трибунал, только чудовищность трагедии этим будет не исправить. Бойца на фронте заменить быстро – но не квалифицированного врача, на поиски которого потребуется время – то самое, которое на войне всегда в нехватке. И это тоже – кровавые мазки, вписанные в суровую летопись войны…

* * *