Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

Вполне закономерно, что многие эмигранты из числа русских офицеров, увидав в испанском противостоянии продолжение Гражданской войны в России, по прошествии почти двух десятков лет отважились вновь взяться за оружие.

Во-первых, их ненависть ко всякого рода коммунистам и социалистам с годами только усугубилась (что им пришлось перенести на чужбине, знали только они!). А во-вторых, безработица и отсутствие «настоящего дела» гнали измотанных жизнью и эмиграцией людей на вербовочные пункты.

Выдержка из письма неизвестного русского эмигранта на имя председателя РОВС генерала Миллера от 24 января 1937 года:

«Мой отец погиб в 191 9– м, мне тогда не было и семнадцати. Летом 1920-го я взял винтовку и пошёл мстить большевикам. Воевал, правда, недолго, свалил тиф, выжил благодаря своей матери и сестре. В ноябре вместе с семьёй эвакуирован в Константинополь, оттуда с большим трудом перебрались в Париж. Сменил много специальностей: от уборщика мусора до учителя в русской гимназии…

…Я всё обдумал, моё место в рядах тех честных офицеров РОВС, кто уже не первый день с оружием в руках защищает свои убеждения в рядах армии генерала Франко; убеждения, которые сложились ещё двадцать лет назад…»[63]

Однако далеко не все разделяли такое убеждение. Большевистская пропаганда и уверения советских агентов, обещавших в случае участия белоэмигрантов в войне на стороне республиканцев полную амнистию и возвращение на родину, заставляли задуматься. Другое дело, что все эти обещания оказались не чем иным, как сыром в мышеловке: кто-то из волонтёров погиб в боях, а возвратившихся в Россию ждала тюрьма, допросы и пуля в затылок. Выживут из этой категории «возвращенцев» единицы…

И всё же они верили и надеялись…

* * *

Отовсюду – из Парижа, Берлина, Праги, Белграда – в Испанию потянулись скрытые от постороннего взгляда потоки русских эмигрантов. Генералы, штабс-капитаны, поручики и даже бывшие рядовые: каждому хотелось продолжить незаконченную для них в 1920-м кровавую драку.

Добровольцев активно набирали не только в Париже, где сосредоточился весь цвет бывшей Русской армии. В Германии, например, были сформированы два русских отряда, которыми командовали Г. Кочубей и бывший хорунжий Панасенко. Из Болгарии подтянулся отряд бывшего поручика Михаила Блинова. Несмотря на то что у Блинова было всего три десятка человек, в боях против республиканцев они успели заслужить репутацию бесстрашных бойцов.

Интересный факт: многие из русских добровольцев, оказавшись во франкистском лагере, отказались… от денежного довольствия. Они воевали за Идею!

Из письма русского добровольца-франкиста:

«…В белой испанской армии я почувствовал себя, как и мои товарищи, наконец исполняющим свой долг. Все мы здесь, в белом лагере, от генерала и до последнего солдата, испанцы и немногие иностранцы – выполняем свой долг – защиты веры, культуры и всей Европы от нового натиска красного зверя…»[64]

Были среди франкистов и генералы – например, один из руководителей РОВС генерал-майор Анатолий Фок. В ряды франкистов он записался… рядовым. Но и это ему далось нелегко. Глянув на 57-летнего эмигранта, испанский офицер, ведавший набором добровольцев, засомневался было, правда ненадолго. Когда русский генерал изрешетил из пистолета и винтовки все мишени, сомнения улетучились. Воевал в составе отряда испанских монархистов (так называемых карлистов), позже – в Русском отряде в составе терсио Донна Мария де Молина.

Генерал Николай Шинкаренко у себя на родине командовал Туземной дивизией. Когда в Испании началась Гражданская война, он проживал во Франции. В конце 1936 года Шинкаренко в звании лейтенанта вступил в Иностранный легион. Служил в 9-й бандере. В одном из боёв был серьёзно ранен в голову. После госпиталя продолжил службу в штабе генерала Варелы в Теруэле.