Маршал Тухачевский

В этом труде глубоко анализировалось международное положение, высказывались соображения, с какими государствами нам целесообразно иметь договоры о дружбе и военном сотрудничестве, характеризовались иностранные армии, их вооружение, боеготовность, оперативные установки и стратегические доктрины. А дальше следовали смелые, далеко идущие выводы о наших оперативных и стратегических задачах, намечался план развития советской промышленности, работающей на нужды обороны. Тухачевский считал, что уже к середине 30-х годов мы должны иметь несколько танковых армий.

К сожалению, этот труд так и не увидел света при жизни автора и лишь некоторые из заложенных в нем идей стали воплощаться в практические дела в 1941 году.

Сталин всегда с ревнивой предубежденностью относился к деятельности и мыслям Тухачевского. Михаил Николаевич не заблуждался на сей счет. И когда надо было, вопреки Сталину, провести какое-либо важное решение, осуществить какое-либо серьезное мероприятие, он прибегал обычно к сложным маневрам.

Триандафиллов как-то рассказывал мне, что еще в начале 1931 года Михаил Николаевич выдвинул предложение о численном увеличении армии. Но, зная о неприязни к нему Сталина, договорился с Триандафилловым, чтобы тот выступил с дополнениями и поправками к его предложению.

Сталин ухватился за триандафилловские поправки, «творчески развил» их. Предложение Тухачевского было принято. Только именовалось оно «предложением Сталина и Триандафиллова».

И все же, несмотря на всю свою неприязнь к Тухачевскому, до поры до времени Сталин вынужден был доверять ему руководящие посты. Точно так же он поступал подчас и в ходе Великой Отечественной войны, назначая на высокие командные должности в войска к не тех, к кому благоволил, а тех, кто умел воевать.

Кстати, один эпизод, относящийся к концу Отечественной войны и свидетельствующий о том, как велик был престиж Тухачевского среди военных даже за рубежом.

В 1945 году севернее Берлина я встретился с командиром американского воздушнодесантного корпуса генералом Риджуэем. Моя беседа с ним носила довольно общий характер и частично выветрилась из памяти. Но одно запомнилось твердо – откровенное признание американца, что родиной воздушнодесантных войск является Советский Союз, а создателем их – маршал Тухачевский.

Последний раз я встретился с М. Н. Тухачевским весной 1937 года, когда он в качестве командующего Приволжским военным округом прибыл в Куйбышев. После совещания с командирами соединений Михаил Николаевич попросил меня задержаться и, когда все вышли, предложил мне должность начальника штаба округа. Предложение было лестное, но я чистосердечно сказал, что предпочел бы пока остаться на должности командира дивизии.

Михаил Николаевич отнесся ко мне с пониманием и, кажется, готов уже был распрощаться. Но в это время вдруг раздался телефонный звонок из Москвы, и я стал невольным свидетелем очень тяжелой сцены.

От моего внимания не ускользнуло, что, разговаривая с Москвой, Тухачевский становился все более мрачным. Положив трубку, он несколько минут молчал. Потом признался, что получил недобрую весть: арестован начальник Главного управления кадров Фельдман.

– Какая-то грандиозная провокация! – с болью сказал Михаил Николаевич.

Это была последняя наша встреча. Вскоре я узнал об аресте самого Тухачевского.

Из многих лет более или менее близких, хотя и чисто деловых, отношений с этим человеком я вынес впечатление, что он видел дальше нас, умел заглядывать через стену, непреодолимую для многих. Словно бы с вышки ему открывались дали и перспективы. Но это не порождало в нем ни высокомерия, ни зазнайства. Скромность, душевность, доброжелательство никогда не оставляли его.

СВЕТЛЫЕ ВОСПОМИНАНИЯФ. П. КАУФЕЛЬДТ

Сколько людей встречаешь на своем пути за годы долгой жизни! Но не все сохраняются в памяти. Да и те, что помнятся, запомнились по-разному, разными своими поступками и словами.

О Михаиле Николаевиче Тухачевском сохранились лишь самые светлые воспоминания.

Вот он впервые появляется в штабе Западного фронта (я служил там помощником начальника оперативного отдела). Кое-кто из бывших генштабистов посматривает на него настороженно: больно уж молод новый командующий. Но с удивительной быстротой исчезает этот холодок предубежденности. Перед обаянием и человечностью Михаила Николаевича нельзя устоять. А когда дело доходит до чисто военных вопросов, эрудиция, размах профессионального мышления молодого комфронта вызывают восхищение даже у неизменно скептичных старых генералов. Вдобавок командующий скромен, демократичен, всегда готов поговорить с каждым, выслушать любое мнение.