Маршал Тухачевский

Полководческий талант М. Н. Тухачевского в полном блеске раскрылся уже в Златоустовской операции, осуществленной в первой половине июля 1919 года. В основе ее лежала идея нанесения белым удара с неожиданного для них направления. Главные силы армии сосредоточивались на ее левом крыле – у Бирского тракта и в долине реки Юрюзань. А тем временем кавбригада И. Д. Каширина и одна из стрелковых бригад 26-й дивизии, развернувшись на широком фронте, повели наступление вдоль железной дороги на Уфу. Противник решил, что главный удар наносится именно здесь, и жестоко поплатился за это. 13 июля мы взяли Златоуст, а 24 были уже в Челябинске. Хотя некоторые колчаковские генералы (в частности, Болдырев) и называли эту операцию «незамысловатой», «шитой белыми нитками», однако же разобраться в цвете «ниток» они сумели лишь после того, как потерпели поражение.

Так же интересно была задумана и столь же блестяще осуществлена М. Н. Тухачевским Омская операция. Она основывалась главным образом на быстроте действий. Наша 27-я стрелковая дивизия, погрузившись на подводы, за сутки совершила бросок в 105 верст. Мы ворвались в город, обгоняя колчаковские обозы. Генерал Римский-Корсаков, о пленении которого я уже рассказывал, только разводил руками:

– Позвольте, господа, как же так? По всем расчетам, вы должны быть еще в Мариановке…

В ноябре Михаил Николаевич уехал от нас на юг добивать Деникина. Не надолго осталась в Сибири и наша дивизия. В конце июня 1920 года ее перебросили на Западный фронт, и здесь мы снова попали под командование М. Н. Тухачевского.

Не поручусь за достоверность, но среди красноармейцев широко распространился слух, будто 27-ю Омскую дивизию по старой памяти вызвал сюда сам Михаил Николаевич. Так это было в действительности или совсем иначе, но подобные разговоры, несомненно, свидетельствовали о глубоких симпатиях личного состава к командующему фронтом. А с другой стороны, тут давала себя знать и гордость за свою дивизию, сознание того, что мы пришли на запад как надежная воинская сила.

Перефразируя старую русскую пословицу насчет попа и прихода, можно сказать: каков полководец, таковы у него и войска. На Западном фронте смелый и решительный характер М. Н. Тухачевского еще раз проявился в небывало высоких темпах развернувшегося наступления. Не зря Пилсудский писал впоследствии, что летом 1920 года под ударом красных войск «терялись генералы, мякли сердца солдат». Пилсудский не постеснялся признаться, что в ту пору его начальник штаба начинал свой ежедневный доклад стереотипной фразой: «Ну и марш! Ну и марш!»

По тем временам марш действительно был необыкновенным. 11 июля наша 27-я Омская совместно с 17-й стрелковой дивизией освободила Минск, а ровно через месяц, 11 августа, мы вели уже бой под Варшавой.

В этом порыве сказывался и талант командующего, и высокие боевые качества войск. Одно дополнялось другим.

Тем не менее наш поход на Варшаву закончился неудачей. В. И. Ленин объяснял это прежде всего тем, что в решающий момент у нас не хватило сил. Лишь заведомые недоброжелатели М. Н. Тухачевского пытались свалить всю вину на него. Но партия и Советское правительство не отказали ему в своем доверии. Он был оставлен на посту командзапа, затем стал командующим войсками Западного военного округа.

К этому периоду и относится мое личное знакомство с Михаилом Николаевичем. Получив назначение на должность секретаря окружной газеты «Красноармейская правда», я имел возможность довольно часто встречаться с ним по разнообразным редакционным делам, а также на собраниях Военно-научного общества.

Время было очень интересное. Кипели горячие споры о советской военной доктрине. Одни пытались «увязать» ее с французской теорией позиционной войны, другие отдавали предпочтение германским идеям «блицкрига». Михаил Николаевич не преклонялся перед иностранными авторитетами. У него была своя живая, ищущая мысль. Выступая перед военной аудиторией и устно, и печатно, он умел придать рассуждениям о военной доктрине какой-то совершенно оригинальный поворот, вызывавший у слушателей и читателей желание подумать, поспорить.

М. Н. Тухачевский отлично понимал роль печатного слова в воспитании и обучении красноармейцев. «Красноармейская правда» всегда находилась в поле его зрения. Он внимательно следил за ней, подсказывал нам, как надо вести дело, чтобы газета лучше выполняла свои агитационные, пропагандистские и организаторские функции, надежнее помогала командованию.

– Прошу понять, товарищи, – говорил нам Михаил Николаевич, – что красноармейская газета это не просто листок информации, а и своеобразный учебник военного дела. Вот вы пишете, что в таком-то полку проходили занятия по сколачиванию отделения, такой-то боец действовал хорошо, такой-то плохо, и ставите точку.