Маршалы Наполеона Бонапарта

Кстати

, у неуживчивого и угрюмого Даву все же были среди его подчиненных свои любимцы. Ими стали знаменитые дивизионные генералы, командиры его 3-го корпуса Моран, Гюден и свояк маршала Фриан. Этой четверке удалось сработаться до такой степени слаженности, что они понимали друг друга на поле боя без слов. Взаимопонимание было таково, что Даву категорически отказывал самому императору (!) заменять кого-либо из своих раненых дивизионщиков заслуженными генералами из чужих корпусов. Так было после Ваграма, когда Гюдена очень тяжело ранило и Бонапарт распорядился заменить его генералом Пюто. Даву пришел в дикую ярость оттого, что это назначение не согласовали с ним, начальником корпуса. Он бешено наорал на прибывшего к нему Пюто, опешившего от такого «теплого» приема. Правда, вскоре Даву понял, что перегнул палку и генерал Пюто не заслужил тех резких слов, которыми он встретил его. На самом деле Пюто даже не знал, что будет заменять самого прославленного Гюдена. Маршал отправил адъютанта к Пюто с просьбой присутствовать на приеме, который он давал для офицеров своего корпуса. На нем, в присутствии всего штаба, Даву взял обратно свои слова, несправедливо сказанные в адрес генерала, и просил извинить его за вспышку гнева, вызванную тяжелым ранением генерала Гюдена. Пюто, отлично зная тяжелый и сложный характер «железного» маршала, был потрясен публичным извинением Даву в присутствии всего офицерского состава корпуса. Лишившись в походе на Москву в 1812 г. Гюдена и Морана, а заодно и своего образцового корпуса, Даву в чем-то утратил свою уникальность и уже никогда не был на первых ролях. Парадоксально, но факт…

Наполеон ценил Даву очень высоко. Никому из своих маршалов, кроме Даву, он не доверял самостоятельно командовать корпусом в 60 (и более) тысяч человек! Никому из маршалов империи не было пожаловано так много денежных подарков! Годовой доход Даву составлял более 900 тыс. франков! (Больше получали лишь Массена с Бертье.)

Среди маршалов даже говорили, что «гораздо лучше быть Даву, чем его королевским величеством». Когда кто-то из них не выдержал и заметил Наполеону, что тот награждает Даву более чем по-царски, император ехидно прищурился и ответил: «Да, я много даю Даву, но потому, что он в отличие от остальных сам ничего не берет и тем более не просит!»