Маска чародея

— Нет, сын, будет. Обязательно будет. Это наш родной мир, Земля, но в Начале Времен, до Созидания, до того, как на нее сойти боги. Представь себе.

— Зачем мы здесь?

Его походка изменилась — стала нервной, шаг удлинился, одежда из дыма развевалась на нем, словно его обдувал ветер. Я с трудом поспевал за ним. Один раз он оглянулся, и я увидел его лицо. На нем снова была серебряная маска, такая же, как и на мне.

— Я думал, тебе прекрасно известно, зачем мы здесь, — прокричал он. — Да! Да! Ты уже бывал в этом месте, хотя добирался сюда совсем другим путем. Мы пройдем еще немного, и ты узнаешь его.

Тяжело дыша, я старался идти с ним в ногу. Один раз я обернулся и обнаружил, что дом исчез — слишком быстро, как мне показалось, превратившись в черную точку на горизонте. Больше, чем когда-либо, он походил на черного искалеченного паука, ползущего вдали — таких пауков мы часто находим мертвыми и высохшими в пыли на подоконнике.

Мы шли много часов, а может быть, дней. У меня не было никакой возможности определить это, но я не ощущал ни усталости, ни холода, ни голода, ни жажды, ни даже земли под ногами. Лишь серебряный меч в правой руке, лист бумаги — в левой и маска были для меня реальными в этом пустынном мире.

По горизонту разлился свет, словно медленно всходило солнце.

— Там. Смотри,

 — сказал отец, указывая вперед.

Я не заметил ничего, кроме света, о чем и сообщил ему, но он не стал возражать и не пустился в объяснения. Хотя, пока мы шли, он становился все более и более словоохотливым.

— Этот меч, мой меч… Ах, самое смешное заключается в том, что для чародея этот меч должен быть невидимым. Оружие Рыцаря Инквизиции, он несовместим с черной магией. Тебе это известно, сын. Орудие, освященное Девятью Праведными Богами и созданное для бесконечной борьбы человечества против зла, ночных кошмаров, против тьмы, хаоса, Титанов Тени, а также и против нас с тобой, Секенр. Он закален в крови умирающих чародеев, им были убиты многие из них; пораженные его лезвием, они действительно умирали, находя свою смерть, а не вселяясь в своего убийцу. Рыцарь Инквизиции посвящает свою жизнь тому, чтобы очистить мир от таких, как мы с тобой, Секенр, уничтожить все зло. Ну и ну. По-моему, все это ужасно, ужасно смешно.

Я взвесил меч в руке.

— Не понимаю. Я прекрасно вижу его. Так же, как и ты.

Словно нетерпеливый ребенок, он мчался передо мной; неожиданно развернувшись, он побежал задом наперед, лицом ко мне, и его серебряная маска прыгала вверх-вниз. За его спиной сияние на горизонте становилось все сильнее, восходящее солнце обрамляло его своими лучами, так что казалось, будто он горит.