Маска Ра

– Мы все умрем, Амеротк. С каждым днем тени все длиннее и ближе. Я прошу об одном одолжении. Я не хочу быть погребенным в Красных землях или чтобы мое нагое тело висело на столбе. Не хочу, чтобы надо мной глумилась чернь. И также не хочу, чтобы другие знали причину моих действий. Пусть ветры пустыни заносят песком Саккару, и тайна пирамиды Хеопса останется никем не узнанной. – Он облизнул пересохшие губы. – Можно мне немного вина?

Амеротк прошел к тому месту, где жрец поставил для богини еду и питье. Он успел до половины наполнить глиняную кружку, когда услышал позади легкий шум. Повернувшись, он увидел, как Сетос, откинув голову, вытряхивает себе в рот последние капли из кувшинчика, принесенного им в мешке для свитков.

– Змеиный яд, – пояснил он. – От него останавливается сердце и свертывается кровь.

Он лег, положив под голову свой мешок, словно готовящийся уснуть ребенок, и протянул руку судье.

– Не оставляй меня, Амеротк.

Судья опустился на колени рядом и сжал начинавшую холодеть руку Сетоса, хотя тому еще хватило сил на ответное пожатие.

– Прочитай надо мной молитву, – прошептал Сетос. – Пусть меня похоронят как полагается, и моя душа отправится в чертоги Осириса, где я отвечу за все содеянное.

Он лежал некоторое время тихо, затем по его телу прошла судорога и в углах рта выступила пена. Веки его затрепетали, и голова безвольно поникла. Тогда Амеротк отпустил отяжелевшую руку Сетоса. Он прочитал короткую молитву, затем обвел взглядом священный ларец, сосуды с благовониями, священные чаши и блюда. И склонил голову.

– В конце остается только правда! – слова его прозвучали как молитва.