Анна Велес

Маскарад осколков прошлого

Пролог

Он уже не первый раз оказывался здесь. Он знал эту землю. Этот мир. И это был ЕГО мир. Он, что называется, был родом отсюда. Ведь у каждого есть своя родина. Не только страна, где ты родился, не только любимый город, который ты видишь, знаешь, и, конечно же, любишь с детства, с первого вздоха, с первого взгляда, но и вот такое маленькое, известное только тебе местечко, откуда родом твоя душа. Это истинная родина. По ней всегда скучаешь, всегда ищешь ее, а воспоминания о ней рождают тупую боль в сердце…

От земли поднимался сизой дымкой туман, рассветный прозрачно-голубой воздух пах росой, свежестью и соком трав. А еще лесом, скрытым сейчас за пеленой тумана. Он шел по тропе, растрескавшаяся земля чуть шуршала под ногами, будто жаловалась на то, что кто-то так бесцеремонно нарушает ее покой, будит ее в этот ранний час. Он направлялся к замку, чья громада, огромным черным силуэтом возвышалась на холме.

Древность камня, серость истории, память крови. Пустые бойницы, щербатые лестницы, темнота залов, холод не разожженного очага. Молчание башен, молчание стен, арки, стремящиеся ввысь, камни, тянущие вниз. Призраки ветра, призраки сна. Кажется, что стоит лишь повернуть за угол, выйти на галерею…И звон металла о металл, и предсмертный крик, и женский плач, и слова последнего проклятья — все здесь, все живо, все заковано навечно в серые глыбы стен. И Зов, громкий протяжный, неслышный уху, но тянущий сердце. Стремление, путь, заветная звездочка, видная только из маленького окна наверху сторожевой башни.

Он слышал этот зов, он шел, повинуясь ему. Но не вверх, на галерею, где обычно он мог встретить ту, ради которой так часто сюда приходил, а вниз. В темноту подвалов, в яму подземелья, придавленную сверху всей громадой замка.

Здесь, как ни странно не было сырости, не было того ужасного подземельного запаха, не было глухой давящей тьмы. Где-то впереди горели свечи. Где-то там, в лабиринте каменных вен была она. И она ждала его. Он торопился, он практически бежал, не разбирая дороги, потому что все это ему не нравилось, заставляло волноваться, тревожиться, предвещало что-то неладное.