Мать демонов

Она подумала, что это знак – только не была уверена, знак чего. Она придумала десятка два толкований, и все два десятка ей равно не нравились. Кусок не лез в горло, и холодная серая пустота в душе сегодня заполнилась болью. Наверное, эта боль и погнала ее к дверям Ильхата.

Замерев с поднятой рукой, Дженна поколебалась вздох-другой и решительно постучала. Ответа не было. Она собралась возвращаться – когда в груди шевельнулось тревожное чувство.

Она постучала еще раз – и вновь без ответа. Только спустя пять ударов сердца из комнаты донесся тихий голос. Что он сказал? Поди разбери.

Ильхат стоял у окна спиной к ней. Прямой, будто высеченный из камня, ровными линиями ниспадали складки одежды – вчерашней, словно Гарран и не ложился спать.

– Хаттас! – окликнула она его. Дженна назвала его так три года назад, когда они познакомились. Хат-тас, смешливое пламя… Он обернулся, и она хотела броситься к нему, прижаться к груди – и не могла. Только повторила жалобно: – Хаттас…

Он подошел к Дженне и заключил в объятия, но и в кольце его рук женщина дрожала от холода.

Она сидела на вышитых агатом подушках, и думала, что шея задеревенеет от напряжения, а лицо никогда не узнает иного выражения, кроме улыбки.

Рами наклонился и о чем-то зашептал названному отцу. Сегодня он много шутил и спорил, а порой запрокидывал голову и смеялся. От его смеха по спине Дженны пробегали мурашки.

«Он слишком много смеется, не понимая… – Дженна не закончила мысль, ее ужасно не хотелось заканчивать. – Даже если не Ильхат, остались дружки Картхиса. Они убьют Рами просто чтобы добраться до меня».

Гарран поднес к губам кубок и вылил остатки вина в рот. Когда их взгляды встретились, Дженна улыбнулась мужу.

– …Даихан Квизейр уверяет, что его род происходит от демона из царства теней, – ее сосед за столом рассказывал о происхождении древних родов, расцвечивая легенды насмешливыми и пошлыми красками.

«От какого козла произошел ты сам?» – улыбнувшись, подумала Дженна.

– Мне жаль его прародительницу, – вставил Рами. – Это все равно, что спать с быком, но в тысячу раз хуже.

Все засмеялись.

Дженна бросила короткий взгляд на сына. В противоположность Гаррану, который всегда одевался строго, Рами был очаровательно небрежен. Каштановые волосы рассыпались по плечам, узкий ручеек золотой цепочки сбегал по ключицам, увлекая взгляд в ворот распахнутой на груди рубахи. Дженна подумала, что не будь он ее сыном, она сошла бы с ума за одну улыбку на его гладком лице.

Вместо того, чтобы рассмеяться, муж широко зевнул и, потянувшись за фиником, покачнулся.

– Вы видите, как мотает хозяина. Такой прием не так просто организовать, дорогие гости! – отшутился он.

Дженна поднялась и, обойдя стол, присела меж мужем и жрецом из столицы.

– Тебе лучше пойти и поспать, – тихонько проговорила она. – Ты никогда много не пил, вот и опьянел. Да еще вымотался.

– Госпожа Дженна права, – один из гостей подался вперед и с ухмылкой добавил: – Ваше отсутствие нисколько нас не стеснит, даже наоборот. Не замучает совесть, сколько золота вы на нас потратили.

Ответом ему были одобрительные возгласы. Склонившись к уху Рами, Дженна шепнула:

– Пойду с отцом. Думаю, ты сам заговоришь гостей.

Губы сына блестели от вина, и он улыбался. Боги, как она не завидует той женщине, на которую Рами положит глаз!

Когда они выбрались из зала, Гарран соображал с трудом. На лестницу Дженна его втащила, отдуваясь под весом супруга. Сбросив ношу на постель, она убедилась, что Ильхат спит сном младенца.

Иногда мне кажется, ты способна убить меня ради сына

.

Раздевать неподвижное тело оказалось труднее, чем раздевать его же, но в пылу страсти. Покончив с этим, Дженна, напоминала крестьянку: нечесаную, растрепанную, как все простолюдинки. Женщина выбрала самую большую и пышную подушку и перевернула мужа на живот, ткнув его носом в гусиный пух.

«Сейчас я не отказалась бы от целой бутыли!» Но вина не было. Глядя на распростертое тело, она впервые задумалась, что чувствовал Картхис, когда насиловал ее тогда, много лет назад. Она забралась на постель и оседлала мужа, сев ему на спину.

Дженна ждала, прислушиваясь к каждому шороху, однако муж ровно и мерно дышал, посапывая сквозь пух подушки.

Убить меня ради сына…

Выругавшись, Дженна опять перевернула его, на этот раз на спину, и вытащила подушку из-под головы, со всей силы прижала к лицу мужа. Мгновения шли. Гости внизу пьянели или уже трезвели – Дженна не знала, сколько времени прошло. Во всяком случае, достаточно, чтобы любой другой задохнулся.

На долю мгновения она испытала ужас: что делать дальше? То, что сработало с Картхисом, что ни у кого не вызвало сомнений – оказалось бесполезным с Ильхатом. Она сняла подушку, вглядываясь в его лицо. Гарран тихо спал, на миг она представила его корчащимся в агонии, как ее первый муж, но проку от этого никакого. Вельможа был жив.

Дженна сглотнула, еще раз пожалев, что не припрятала в спальне вина. Повторно выругалась: теперь уже грязнее.