Читаем Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность полностью

Гранд-мофф Таркин. Вы видели съемки внутри «Звезды смерти»? Возникает ощущение, что она кишит штурмовиками. Набита плотно, как подводная лодка.

Ха! На самом деле «Звезда смерти» была самым пустынным, самым безлюдным местом из всех, где мне довелось побывать.

Имперский переписчик населения. Экипаж «Звезды смерти» насчитывал 2,1 млн человек и дроидов[70]. С учетом радиуса 70 км площадь ее поверхности составляла около 62 000 км2. Если бы весь экипаж находился на поверхности, плотность населения составляла бы 30 единиц экипажа на квадратный километр. Пять футбольных полей на каждого.

Для сопоставления: примерно таковы размеры, численность и плотность населения в Западной Вирджинии{38}. Хотите представить общественную жизнь на «Звезде смерти»? Представьте себе Западную Вирджинию, бороздящую космические просторы.



Штурмовик. Эх, иногда мне становилось так одиноко. Можно было патрулировать сектор целый день и никого не встретить. Даже дроида.

Имперский переписчик. Разумеется, все было гораздо хуже. Далеко не все члены экипажа находились на поверхности! Обитаемые зоны станции простирались на 4 км вглубь: 1000 уровней высотой по 4 м.

Теперь представьте летучую Космическую Западную Вирджинию, где люди живут на разных ярусах в угольных шахтах глубиной 4 км. Плотность населения составила бы один человек на 40 км2.

Единственная сопоставимая часть суши на Земле? Гренландия.

Штурмовик. А самое главное издевательство? В каждой кабине спало по 60 парней. На одну кабину приходилось три сортира и два душа. Забудьте про испепеление планет; если вы хотите, чтобы людям снились кошмары, просто покажите им утренние очереди в эти туалеты.

Император может позволить себе потратить квадриллионы долларов на космический корабль, и все равно я сплю на шестиярусной койке и отстаиваю в очереди полкилометра, чтобы отлить? Тьфу. Я до сих пор схожу с ума.


5. Невидимая кривизна

Гранд-мофф Таркин. В сущности, «Звезда смерти» создавалась не ради экипажа. Все люди, все машины — активная зона реактора, субсветовой и гиперсветовой двигатели — были просто системой поддержки основного назначения станции — суперлазера.

Имперский геометр. Ах, это еще одна причина, по которой шар был идеальной формой! При заданном объеме он обладает наименьшей плотностью поверхности. Если вы строите корпус для огромного устройства, скажем лазерной пушки, сокрушающей планеты, сферическая форма позволит израсходовать минимум материала.



Имперский инженер. Я знаю, геометр скажет, что сферическая форма сэкономит наши деньги, потому что для куба понадобится на 24 % больше стали. Типичный математик: сплошное теоретизирование, никакой практичности.

Есть причина, по которой мы не имеем обыкновения строить космические корабли в форме сферы: кривизна — это мука мученическая! Вы когда-нибудь пробовали расставить мебель в изогнутой комнате? Желаю удачи с размещением дивана.

Впрочем, «Звезда смерти» была слишком велика, чтобы заметить искривление на таком уровне. Никаких проблем для дизайнеров интерьера. Но с точки зрения строительства кривизна обеспечила мне головную боль на много лет. Нам нужны были стальные балки с кривизной 0 градусов, 0 угловых минут и 3 угловых секунды на метр — меньше чем 1 градус на километр.

Это черт знает что! Кривизна была настолько низкой, что ее нельзя было заметить невооруженным глазом, но в то же время настолько высокой, что отдельные элементы нужно было изготовлять на заказ.

Гранд-мофф Таркин. Изогнутые балки… О, не напоминайте. Один субподрядчик поставлял нам прямые балки целый год — и думал, что мы не заметим. Честно говоря, мы и правда не заметили, пока однажды Император не приблизился на шаттле и не сказал: «Что это за смешная выпуклость?» Мы были отброшены на МЕСЯЦЫ назад. Но, во всяком случае, субподрядчику пришлось страдать гораздо больше, чем нам.



Дарт Вейдер. Эти субподрядчики — сплошные идиоты. Можно надуть обычных клиентов, но не Империю зла.

6. Может быть, мы поработали слишком хорошо

Имперский геометр. Как я уже сказал, шар имеет минимальную площадь поверхности при заданном объеме. Но я признаю, что у этой формы есть свои недостатки.

Гранд-мофф Таркин. Ликвидация мусора стала вечной пыткой.

Имперский мусорщик. Основное решение проблемы мусора в космосе просто: выбросить его за борт. Однако минимальная площадь поверхности означает, что большая часть вашей станции расположена далеко от поверхности. Нам понадобились мусоропроводы длиной в десятки километров. Я начал кампанию по переработке отходов, но экипаж просто выбрасывал все — еду, стальные балки, живых повстанцев, взятых в плен, — в мусорные контейнеры. Я не мог избавиться от чувства, что экология там не была приоритетным направлением.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека фонда «Эволюция»

Происхождение жизни. От туманности до клетки
Происхождение жизни. От туманности до клетки

Поражаясь красоте и многообразию окружающего мира, люди на протяжении веков гадали: как он появился? Каким образом сформировались планеты, на одной из которых зародилась жизнь? Почему земная жизнь основана на углероде и использует четыре типа звеньев в ДНК? Где во Вселенной стоит искать другие формы жизни, и чем они могут отличаться от нас? В этой книге собраны самые свежие ответы науки на эти вопросы. И хотя на переднем крае науки не всегда есть простые пути, автор честно постарался сделать все возможное, чтобы книга была понятна читателям, далеким от биологии. Он логично и четко формулирует свои идеи и с увлечением рассказывает о том, каким образом из космической пыли и метеоритов через горячие источники у подножия вулканов возникла живая клетка, чтобы заселить и преобразить всю планету.

Михаил Александрович Никитин

Научная литература
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием

"Ни кошелька, ни жизни" Саймона Сингха и Эдзарда Эрнста – правдивый, непредвзятый и увлекательный рассказ о нетрадиционной медицине. Основная часть книги посвящена четырем самым популярным ее направлениям – акупунктуре, гомеопатии, хиропрактике и траволечению, а в приложении кратко обсуждаются еще свыше тридцати. Авторы с самого начала разъясняют, что представляет собой научный подход и как с его помощью определяют истину, а затем, опираясь на результаты многочисленных научных исследований, страница за страницей приподнимают завесу тайны, скрывающую неутешительную правду о нетрадиционной медицине. Они разбираются, какие из ее методов действенны и безвредны, а какие бесполезны и опасны. Анализируя, почему во всем мире так широко распространены методы лечения, не доказавшие своей эффективности, они отвечают не только на вездесущий вопрос "Кто виноват?", но и на важнейший вопрос "Что делать?".

Саймон Сингх , Эрдзард Эрнст

Домоводство / Научпоп / Документальное
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература

Похожие книги

История леса
История леса

Лес часто воспринимают как символ природы, антипод цивилизации: где начинается лес, там заканчивается культура. Однако эта книга представляет читателю совсем иную картину. В любой стране мира, где растет лес, он играет в жизни людей огромную роль, однако отношение к нему может быть различным. В Германии связи между человеком и лесом традиционно очень сильны. Это отражается не только в облике лесов – ухоженных, послушных, пронизанных частой сетью дорожек и указателей. Не менее ярко явлена и обратная сторона – лесом пропитана вся немецкая культура. От знаменитой битвы в Тевтобургском лесу, через сказки и народные песни лес приходит в поэзию, музыку и театр, наполняя немецкий романтизм и вдохновляя экологические движения XX века. Поэтому, чтобы рассказать историю леса, немецкому автору нужно осмелиться объять необъятное и соединить несоединимое – экономику и поэзию, ботанику и политику, археологию и охрану природы.Именно таким путем и идет автор «Истории леса», палеоботаник, профессор Ганноверского университета Хансйорг Кюстер. Его книга рассказывает читателю историю не только леса, но и людей – их отношения к природе, их хозяйства и культуры.

Хансйорг Кюстер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Манхэттенская диета
Манхэттенская диета

Жители Манхэттена окружены разнообразными ресторанами, кофейнями, палатками с хот-догами и пр. И тем не менее стройность и привлекательность нью-йоркских женщин известна по всему миру. В этой книге Эйлин Даспин делится с читательницами секретом, как можно, не лишая себя сладкого, соленого и жирного, не изнуряя вечными тренировками, сбросить вес и сохранить красивую фигуру. Приводя в пример реальные истории из жизни нью-йоркских знаменитостей, автор объясняет, в чем заключается их талант так хорошо выглядеть.Эта книга поможет вам сбросить лишний вес раз и навсегда, улучшить состояние волос и кожи, а также получить удовольствие от чтения увлекательных историй из жизни манхэттенцев. Перевод: И. Шкурко

Эйлин Даспин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Здоровье и красота / Дом и досуг
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте

«Что вы думаете о машинах, которые думают?» На этот вопрос — и на другие вопросы, вытекающие из него, — отвечают ученые и популяризаторы науки, инженеры и философы, писатели-фантасты и прочие люди искусства — без малого две сотни интеллектуалов. Российскому читателю многие из них хорошо известны: Стивен Пинкер, Лоуренс Краусс, Фрэнк Вильчек, Роберт Сапольски, Мартин Рис, Шон Кэрролл, Ник Бостром, Мартин Селигман, Майкл Шермер, Дэниел Деннет, Марио Ливио, Дэниел Эверетт, Джон Маркофф, Эрик Тополь, Сэт Ллойд, Фримен Дайсон, Карло Ровелли… Их взгляды на предмет порой радикально различаются, кто-то считает искусственный интеллект благом, кто-то — злом, кто-то — нашим неизбежным будущим, кто-то — вздором, а кто-то — уже существующей реальностью. Такое многообразие мнений поможет читателю составить целостное и всестороннее представление о проблеме.

Джон Брокман , Коллектив авторов

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Природа и власть
Природа и власть

Взаимоотношения человека и природы не так давно стали темой исследований профессиональных историков. Для современного специалиста экологическая история (environmental history) ассоциируется прежде всего с американской наукой. Тем интереснее представить читателю книгу «Природа и власть» Йоахима Радкау, профессора Билефельдского университета, впервые изданную на немецком языке в 2000 г. Это первая попытка немецкоговорящего автора интерпретировать всемирную историю окружающей среды. Й. Радкау в своей книге путешествует по самым разным эпохам и ландшафтам – от «водных республик» Венеции и Голландии до рисоводческих террас Китая и Бали, встречается с самыми разными фигурами – от первобытных охотников до современных специалистов по помощи странам третьего мира. Красной нитью через всю книгу проходит мысль, что вопрос окружающей среды – это всегда вопрос власти. Смысловым центром книги является раздел «Вода, лес и власть». Не менее важна мысль, что «природа» – не только что-то внешнее по отношению к человеку, но и значительная часть его самого. История экологии, по мнению автора, – это история менталитетов. Особая ценность книги состоит в гигантском охвате использованной литературы – проанализированы не только ведущие труды известных зарубежных специалистов XX века, но и реакция на них.Книга адресована широкому кругу читателей.

Йоахим Радкау

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература