Материалы для биографии А. С. Пушкина

Но особенно проявляется сочувствие Пушкина к Ленскому в X строфе, посвященной его поэтическому таланту. Вся эта сжатая и отчасти ироническая строфа в печати отличается, наоборот, многословием и лирическим характером в рукописи:

Не пел порочной он забавы,Не пел презрительных цирцей:Он оскорблять гнушался нравыПрелестной лирою своей.Поклонник истинного счастья,Не славил неги, сладострастья,Как тот, чья хладная душа,Постыдной негою дыша,. . . . . .Преследует, в тоске своейКартины тайных наслажденийИ свету в песнях роковыхБезумно обнажает их.Напрасно шалостей младыхПередаете впечатленьеВы нам в элегиях своих!. . . . . .Напрасно ветреная младостьВас любит славить на пирах;Хранит и в сердце, и в устахСтихов изнеженную сладостьИ на ухо стыдливых девИх шепчет, робость одолев!Пустыми звуками, словамиВы сеете развратно зло…Певцы любви, скажите сами,Какое ваше ремесло?Перед судилищем ПалладыВам нет венца, вам нет награды.

Замечательно, что вторая глава «Онегина», как известно, окончена 8-го декабря 1823 года; к этому времени относится и самая строфа[263].

Живое участие к Ленскому и еще раз является весьма значительным образом у Пушкина. Ленский, как известно, читая Онегину отрывки «северных поэм»,

И снисходительный Евгений,Хоть их немного понимал,Прилежно юноше внимал(Глава II, строфа XVI).

В рукописях находим, что вместо этих последних стихов Пушкин вздумал приложить и образчики самих поэм в двух отрывках, которые уже покидали стихотворный размер, принятый для «Онегина», и выходили из рамы, так сказать, самого романа. Оба отрывка нечто иное, как шуточное подражание Макферсону, роду поэзии, к какому особенно склонна была муза Ленского, по мнению Пушкина. Они, разумеется, не дописаны, лишены во многих местах необходимых стоп и походят скорее на заметку в стихотворной форме, чем на стихотворения:

Придет ужасный миг… Твои небесны очиПокроются, мой друг, туманом вечной ночи,Молчанье вечное твои сомкнет уста —Ты навсегда сойдешь в те мрачные места,Где прадедов твоих почиют мощи хладны;Но я, дотоле твой поклонник безотрадный,В обитель скорбную сойду печально за тобойИ сяду близ тебя, недвижный и немой…

Далее нельзя разобрать. Так точно и во втором отрывке можно сберечь только несколько стихов:

Надеждой сладостной младенчески дыша,Когда бы верил я, что некогда душа,Могилу пережив, уносит мысли вечны,И память, и любовь в пучины бесконечны, —Клянусь! давно бы я покинул грустный мир…. . . . . .Узнал бы я предел восторгов, наслаждений,Предел, где смерти нет, где нет предрассуждений,Где мысль одна живет в небесной чистоте;Но тщетно предаюсь пленительной мечте!. . . . . .Мне страшно… и на жизнь гляжу печально вновь,И долго жить хочу, чтоб долго образ милыйТаился и пылал в душе моей унылой.[264]