Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Сначала не было причин опасаться коалиции населения и арестованной знати, поскольку они поддерживали разных кандидатов. Но после смерти Сулеймана патриции объединились с народными трибунами. Один из патрициев по имени Ибн-Имран стал посредником. Не подозревая никакой крамолы, хотя его и предупреждали, Абд-ер-Рахман отпустил его на свободу. «Если Ибн-Имран, – сказал один из друзей халифа, – выйдет на свободу, тебе не жить». Это был очень опасный человек. С первой же попытки ему удалось привлечь на свою сторону офицеров дворцовой стражи, которые именно в это время были особенно недовольны халифом. Двумя днями раньше в столицу прибыл берберский батальон, чтобы предложить службу монарху, и тот, остро нуждавшийся в войсках, принял их предложение. Это вызвало зависть стражников, которые, подстрекаемые Ибн-Имраном, стали открыто жаловаться. «Мы разгромили берберов и выдворили их из столицы, а теперь этот человек, которого мы посадили на трон, хочет вернуть их обратно и вновь подчинить нас их ужасному правлению». Население, только ожидавшее сигнала к восстанию, не заставило себя ждать, и в тот момент, когда Абд-ер-Рахман не ждал никакого подвоха, толпа ворвалась во дворец и освободила арестованных патрициев. Несчастный халиф сразу понял, что на карту поставлена его жизнь, и, растерявшись, попросил совета у визирей. Те опасались за свои жизни и долго размышляли, что делать дальше. Однако в какой-то момент стражники заверили их, что им нечего бояться, если они предоставят Абд-ер-Рахмана своей судьбе. Большинство визирей подчинились инстинкту самосохранения и стали по одному покидать монарха. Правда, очень скоро они узнали цену обещаний стражи, поскольку несколько человек были убиты сразу – при выходе из дворца.

Абд-ер-Рахман тоже собрался покинуть дворец верхом на коне, но его вернули, угрожая копьями. Тогда он спешился, вошел в баню и, раздевшись до туники, заполз в дымоход.

Тем временем горожане и дворцовая стража охотились за берберами. Несчастных убивали на месте там, где находили, – во дворце, в бане, в мечети. Женщин из гарема халифа преторианцы разделили между собой по жребию и отвели к себе домой. Мухаммед торжествовал. Объявленный халифом в том же самом помещении, где прятался прежний монарх, он вернулся в большой зал и уселся на трон, окруженный стражей и толпой. Однако его положение внушало опасения, пока был жив его предшественник. Поэтому Мухаммед велел отыскать Абд-ер-Рахмана, который в конце концов был обнаружен и 18 января 1024 года казнен.

Мухаммед принял имя аль-Мустакфи. Он завоевал популярность, раздавая направо и налево деньги и титулы, однако гнев среднего класса – равно как и знати – вызвало назначение хаджибом его приятеля ткача. На троне новоявленный халиф усидел недолго. Он оказался, как и следовало ожидать, плохим правителем. Узнав, что против него зреет заговор, он бросил многих представителей своей семьи в тюрьму. Одного из них по его приказу удушили – этот акт вызвал большое негодование в Кордове. Мухаммед также арестовал главных советников своего предшественника, среди которых было два Ибн-Хазма. Чтобы избежать такого же обращения, Абу Амир ибн Шахайд и многие другие покинули столицу и направились к хаммудиту Яхье в Малагу с требованием, чтобы он положил конец анархии в Кордове. Визирь Мухаммеда, бывший ткач, был заколот ножами, и толпа, вошедшая в раж, еще долго надругалась над его телом. Мухаммеда окружили в дворце, и стражники вскричали: «Видит Бог, мы делали все, чтобы удержать тебя на троне! Но похоже, это невозможно. Нам угрожает Яхья. Мы должны выступить против него, и мы опасаемся, что в наше отсутствие с тобой случится что-нибудь плохое. Советуем тебе тайно покинуть город». Видя, что все потеряно, Мухаммед решил последовать их совету. Переодевшись в женское платье и закрыв лицо покрывалом, он вышел из дворца с еще двумя женщинами. Он решил спрятаться в далекой деревне на границе, где его в конце концов отравил офицер, который был слишком сильно скомпрометирован, чтобы не последовать за ним, однако ему надоела жизнь человека вне закона.