Мазохизм смерти и мазохизм жизни

Можно задаться вопросом: какой же из тех двух процессов, о которых мы говорили, тот который трансформирует либидо из влечения к жизни присоединением к себе влечения самосохранения, или же тот, который приводит садизм к влечению к смерти, является определяющим? Объединение либидо с влечениями самосохранения создает виртуально либидинальный монизм, который становится несовместимым с садизмом, особенно с первичным садизмом как проявлением разрушительности. Появляется необходимость связать садизм, каким он представлен в 1915 году на уровне Метапсихологии, с другим источником влечений, противопоставляемом либидинальному влечению, то есть с влечением к смерти. Таким образом, мы возвращаемся к нашему выводу, согласно которому преобразование либидо во влечение к жизни, в котором нарциссизм играет решающую роль, составляет основополагающий процесс для внутреннего развития первой теории влечений. К этому нужно добавить, что относительная оппозиция между либидо и самосохранением продолжает существовать, но оно становится уже внутренней диалектикой внутри одного и того же влечения, эта диалектика имеет фундаментальное значение, что мы и попытались выявить в четвертой главе. С точки зрения второй теории влечений можно считать, что первая теория влечений является не чем иным, как такая (относительная) диалектика между либидо и самосохранением внутри влечения к жизни, ошибочно принятым за выражение двух разных влечений. Такая точка зрения стала недостаточной, начиная с того момента, как в клиническом и теоретическом смысле Фрейд стал учитывать неизменный нарциссизм. Известно, что для объяснения психопатологического явления в целом нарциссизм неизбежен.