Медиа-пиратство в развивающихся экономиках

Неизменное рациональное объяснение предполагаемой вовлеченности преступного синдиката и терроризма состоит в том, что пиратство — очень выгодное дело. Например, в отчете РЭНД утверждается (без объяснения), что «пиратство DVD… имеет более высокий коэффициент прибыльности, чем наркотики» (Treverton и др. 2009:xii). Это неправдоподобное заявление циркулировало в отраслевой литературе, начиная, как минимум с 2004.[38] Мы считаем документально зафиксировано, что пиратство было очень выгодным делом в период начала 2000-ых, когда производственное оборудование оптических дисков было дорогим, промышленным по масштабу и относительно дефицитным. Концентрация производства в нескольких странах создала международную пиратскую экономику, в которой некоторые страны появились как экспортеры оптических дисков (например, Малайзия, Болгария и Украина), в то время как другие стали, прежде всего, пунктами перегрузки или импортерами. Международная дистрибуция в этих обстоятельствах вовлекала контрабанду физических товаров и, следовательно, отражала и, в некоторых случаях, разделяла инфраструктуру сбыта для контрабанды другой поддельной продукции. В наших исследованиях Индии и ЮАР мы видим свидетельство того, что эта структура пиратства сохраняется в региональных торговых сетях, соединяющих Южную Азию, Ближний Восток, ЮАР и части Восточной Азии. Но также ясно, что такие сети маргинальны к большей пиратской экономике и быстро вытесняются расширением местного производства и свободным цифровым сбытом. Мы не видим свидетельства, что пиратство, за исключением нескольких специализированных рынков, все еще приносит высокую прибыль.

Эти тенденции доминировали в пиратском производстве с начала 2000-ых. Себестоимость продукции и коэффициенты прибыльности на оптических дисках резко упали, приводя к обвалу цен. В 2001 году качественные DVD типично стоят на улице пять долларов или больше. В 2010 году во многих частях света они стоят в розничной продаже менее доллара. Горелки и чистые диски — теперь отдельные товары, и их большая доступность привела к массовому расширению местного производства, вытеснению контрабанды и — во многих странах — к реорганизации производства вокруг мелкосерийный, часто семейной, надомной промышленности. Давление на коэффициенты прибыльности увеличилось также из-за повышения массовой некоммерческой сферы копирования и сбыта в Интернете, почти устранившей коммерческое пиратство оптических дисков в странах высокого дохода и, кажется, способное сделать то же самое далее вниз по лестнице ВВП. Все более и более, коммерческие пираты оказываются перед той же самой дилеммой, что и легальная индустрия: как конкурировать со свободным обменом.

Это снижение затрат, по нашему представлению, первичный фактор, формирующий пиратские рынки и растущее препятствие для вовлечения традиционной организованной преступности. Все же, для наилучшего нашего знания, оно даже не упомянуто ни в одном заявлении отрасли или органов принуждения к соблюдению прав о предполагаемых преступных связях. Как и в других контекстах, избегают проблемы, соединяя пиратство и подделку под рубрикой того, что Интерпол называет «IP преступлениями». Эти IP преступления включают подделывание сигарет, лекарств, деталей машин и множества других промышленных товаров. Почти все они — приносящие высокую прибыль товары, действительно, распространяемые через межнациональные сети, они ввезены контрабандой, потому что они дают высокую прибыль. Контрабанда, в свою очередь, создает возможности преступных группировок организовать или обложить налогом транзит этих товаров. Террористические связи возможны в таких обстоятельствах, и есть свидетельство, что контрабанда табака, в частности, провоцируемая высокими европейскими и американскими налогами на сигареты и подстрекательством крупных табачных компании — существенный источник дохода для Талибана, колумбийской FARC и PKK (Willson 2009).