Медвежий Яр. Часть 3

Осмотрев бормочущего какую-то чушь Геннадия, Фёдор нахмурился – всё ничего, а вот рана на ноге Геннадия была очень серьёзной. Он потерял много крови, а кроме этого, еще и ползал тут по камням, от чего переломы скорее всего сместились… Жизнь обоих пострадавших была под угрозой, и Фёдор подумал, что какие бы они ни были, но сам он не хотел бы стать виновником их смерти. А потому делал всё, что мог…

Когда прибыл снегоход, оба пострадавших были без сознания, Фёдор пытался не допустить переохлаждения, укрыв Геннадия своей курткой, а Смыка – принесённым еловым лапником. Но оба еще дышали, и Сергей Сомов, который был медиком, хмурясь и качая головой сказал, что нужно поторопиться.

– Потом было долгое разбирательство, конечно, – говорила Шура, наливая в старинный фарфоровый чайник кипятка, – И Смыка, и его друга довезли живыми до больницы. Хотя все сани были тогда кровью залиты, я сама видела… Очень страшно, вот что я тебе скажу… Знаешь, Алёнка, вообще я тогда поняла, желать врагу смерти – это одно, а вот видеть её, эту самую смерть… Не дай Бог! Я до того случая думала – хотела бы посмотреть, как убийца Паши будет умирать, но…нет! Не хотела бы!

– Кстати, а кто же всё-таки убил Пашу? Неужели эти двое подставили Дениса?

– Да нет, никто его не подставил, – покачала головой Шура, и я поняла, что даже сейчас, спустя много времени ей тяжело вспоминать об этой потере, – Геннадий потом много чего мне рассказал… особенно перед своей смертью.

– Смертью?!

– Давай, по порядку расскажу. Денис убил Пашу, а Смык всё это организовал. Тот самый Никита был знаком с Денисом, и от него услышал про автосервис, и про покупку дома, и про деньги… Так вот, всё тогда так сложилось, Денису обещали всяческую помощь, и огромное вознаграждение. Уверили, что никто ничего не докажет – у них, якобы, у Смыка этого, в милиции всё давно куплено. А тот, дурачок, и поверил в эти сказки. Видимо, уж очень хотелось денег… Настя еще тогда мужа своего во всём поддерживала – говорила, что Смык человек слова, и с ним они в сказку попадут. «С такими людьми в наше время и надо дружить», – её слова, Гена говорил. Я, конечно, не уверена, что и сам Геннадий не сыграл в этом одну из ведущих ролей, но сам он на себя ведь не станет наговаривать! Сказал, что он тогда болел и про убийство мало что знал, только уже потом разобрался, что к чему, когда Смык заставил его на себя наш автосервис оформить. А деньги наши, которые мы на дом собрали, Насте тогда отдали, чтоб молчала, особенно, когда Смык не сдержал обещание «отмазать» Дениса… Никита деньги и отдавал, сам же Смык с такими «низами» не общался! Ну, и еще её к нам в фирму отправили, чтобы со мной подружиться и быть в курсе моих дел. Однако Настя все деньги промотала очень быстро и пришла просить еще. Что и как там было, я не знаю, Геннадий сказал – без него всё обсуждали. Но именно после этого и решили – что нужно меня заставить их бухгалтерию вести, по всем их делишкам.

– А что стало с Настей, и с этим Никитой?

– Никита пропал, когда было разбирательство по этим пострадавшим, его хотели опросить, как и зачем поехали в Бобровку Смык и Геннадий, но нигде его не нашли. И я сама о нём ничего больше не слышала… А Настя жива-здорова. То, что именно ей достались тогда наши деньги, доказать не удалось – Никиту не нашли, свидетелей нет… Ну, и по тем временам, как мне кажется, милиция сама опасалась глубоко копать – неизвестно, что еще выкопаешь. Одно время Настя работала на автозаправке, что-то там из кассы украла, ну, это по слухам, точно я не знаю, конечно… Но тогда владелец заправки «выписал ей волчий билет», она не могла в городе никуда устроиться. Уезжала куда-то, потом вернулась. Так и болтается, по-моему. Так ей и надо, если бы не она… не её язык, то многое могло бы тогда сложиться по-другому! А Денис, кстати, в тюрьме умер, не знаю от чего. Пять лет не дотянул до освобождения.

– А Смык? Умер? – моя жажда справедливости не давала мне покоя.

– Умер, – кивнула Шура, – Но не сразу. В сознание он так и не пришёл, прожил около месяца, может чуть больше, я точно не помню. К нему какого-то профессора из столицы привозили – всё же отец-то его при деньгах… Не помогло, видимо. Кстати, Смык-старший, папаша этого Антона, ко мне приезжал, поговорить. Только я так и не поняла, чего хотел-то. То ли прощения попросить, но не похоже было… Свысока так спрашивал, уверена ли я в том, что говорю следствию. Я не стала ему ничего говорить, пожелала здоровья семье и близким, и попросила ко мне не приближаться. Больше не видела никого из них.

– Да… у них это видимо семейное, – покачала я головой, – Сын был уже при смерти, а отец всё никак не мог понять, что сын сам этой дорожкой прошёл, до самого конца. Всё хотел виноватого отыскать. Так, а что же Гена? Ты сказала, тоже умер?