Механизм преступного насилия

Неучет наиболее важных признаков насилия, т. е., мотивов и целей поведения все более и более усугубляет криминогенную ситуацию, которая не отражается в полной мере статистическими данными. В конечном счете в обществе может «неожиданно» наступить криминальный коллапс и тогда придется реанимировать и широко применять смертную казнь и иное «законное» насилие, чтобы любыми путями остановить неизбежный беспредел. Следует заметить, что действительное негативное влияние уголовного наказания в виде смертной казни на характер отношений, состояние человека и общества даже не осознается. Между тем исходя из диалектических принципов развития человека данный вид наказания не имеет права на существование.

Не приводя известных обширных доводов за и против смертной казни, отметим два момента. Во-первых, в аргументах сторонников такого наказания преобладает эмоциональный и ненаучный подход, основанный, как указывалось, на смещении субъективных и объективных категорий, что было характерно для древнего «права». В частности, как заметил А. Ф. Кистяковский, происходит путаница страха, ощущаемого осужденным к смертной казни, с отношением к возможному наказанию у преступника при совершении преступления[1015]. И если смертной казнью достигаются цели устрашения и предупреждения, то почему бы не сделать такие казни публичными для еще большего устрашения. Но в истории это уже «проходили» и обоснованно отказались от подобной практики.

Во-вторых, следует согласиться с разумностью довода И. Я. Фойницкого, который обоснованно считал, что «мерами наказания могут быть такие лишь, которые находятся в зависимости от государства; если наказание обращается к благам, распоряжение которыми от государства не зависит (жизнь и право на нее. – И. П.)… то государственное значение наказания существенно подрывается»[1016]. «Justitia regnjrum fundamentum» («Правосудие – основа государства»)[1017].

С. В. Бородин указывает существенную ошибку сторонников смертной казни, которая заключается в том, что действительную эффективность предупреждения новых убийств со стороны казненного в сознании механически переносят на возможность предупреждения новых убийств другими лицами[1018]. У каждого насильственного преступления есть определенные причины. Если они не учитываются и не устраняются, то у других преступлений остаются причины. Вполне возможно, что их основания будут схожими на общем уровне.

При таких обстоятельствах в основе смертной казни, лежит достаточно известный принцип: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы». А. Э. Жалинский обращал внимание на опасность возложения надежд на усиление мер уголовной ответственности[1019] как на самостоятельное средство борьбы с преступностью, поскольку в результате неизбежно проявится закон порождения подобного подобным: насилие ведет к насилию.

Результаты социологических опросов также показывают, что большинство опрошенных различных категорий, в том числе 60 % судей, 70 % осужденных женщин и 80 % осужденных мужчин, считают, что смертная казнь не влияет на тенденцию насильственной преступности. Мнения о влиянии данного наказания на уменьшение насилия придерживаются в основном лица, не имеющие большого жизненного опыта, а именно студенты (до 57 %). В этой группе также оказались судьи (до 40 %), что можно объяснить их профессиональным статусом. На негативное влияние смертной казни на насильственную преступность указали в основном осужденные.

Чрезмерное упрощение понятия вины, когда не требуется выяснять действительные побудительные причины поведения личности, установка на выяснение чересчур относительной истины по делу, формальный подход приводит к тому, что «объективное вменение признается вменением виновным, а фактические и очевидные преступники объявляются героями»[1020].

При такой ситуации не составляет труда произвольное толкование предметов и явлений окружающей реальности, поскольку на установление истины и достижение задач уголовного законодательства правоприменитель не настроен. И. Ф. Демидов отмечает, что такое зло, как преступление, «нередко порождает другое, не меньшее зло в виде нарушений прав и свобод человека, но уже со стороны государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность»[1021], что ведет к увеличению несправедливости и соответственно росту насилия.