Механизм преступного насилия

На недопустимость процессуального упрощенчества при осуществлении правосудия, важность установления причин и условий, способствующих совершению преступлений[578], а также мотивов[579], в том числе при назначении уголовного наказания[580], неоднократно указывалось и в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ. В зависимости от мотивов, которыми субъект руководствуется в своей деятельности, оценка его деяния может быть совершенно различна. Предположим, что в двух случаях один человек лишил жизни другого. Действительно, убийство является жестоким преступлением. Но внешнее проявление поведения человека без выяснения его непосредственной внутренней мотивации и психического отношения не может характеризовать совершенное деяние или личность. В первом случае, в зависимости от мотива, это будет убийство лица, совершенное с особой жестокостью (пи. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ), а во втором – освобождение заложников и ликвидация виновного в захвате в состоянии необходимой обороны. Поэтому установление мотивов совершения преступления имеет первостепенное значение при выявлении субъективной стороны противоправного поведения и характеризует, в свою очередь, вину субъекта.

Но на практике требования по выявлению мотивов и их содержания продолжают нарушаться. Очевидно, что без знания мотива и его трансформации невозможно говорить и об исправлении субъекта и предупреждении новых преступлений. То есть цели уголовного законодательства при таких обстоятельствах невыполнимы, а приговор вряд ли можно считать законным и обоснованным. Следовательно, сколько бы сил и средств не тратилось на борьбу с последствиями причин насилия, его истоки не только не будут затронуты, но и социальная база насилия будет возрастать в геометрической прогрессии вследствие несправедливой кары. Разрешение данной проблемы необходимо начинать с выяснения мотивации насильственного поведения.

Традиционно насилие считается одним из признаков объективной стороны состава преступления, средством или способом достижения преступных целей, а мотивы применения насилия характеризуют субъекта, как правило, с отрицательной стороны. В теории уголовного права, особенно в криминологии и психологии, как правило, отражается сущность мотивов, в которых всегда заложен смысл поведения индивида. Мотивы дают ответы на вопросы, почему совершены преступные действия, в чем их смысл для данного индивида и какие его потребности удовлетворяются при этом. Тем самым мотив указывает причину, определяющую направленность поведения[581].

Под мотивацией в криминологической литературе понимается совокупность мотивов деятельности, каждый из которых представляет собой элемент мотивации, существующий как в сфере сознания, так и подсознания[582]. Мотивы образуются и формируются в результате воздействия эмоций и чувств человека. Г. Спенсер указывал на неразрывность внутреннего чувства личности с его телесными проявлениями[583]. О. Л. Дубовик мотивацию преступного поведения определяет как психологический процесс, состоящий в осознании, выделении, оценке и сравнении факторов, определяющих ценность прогнозируемого противоправного поведения и возможность его осуществления в конкретной жизненной ситуации с учетом возможных последствий[584]. Н. Ф. Кузнецова мотивацию рассматривала как систему, состоящую из иерархической совокупности мотивов, среди которых она различала: а) доминирующие, смыслообразующие; б) мотивы, отражающие сущность личности; в) мотивы-стимулы[585].

Значимость потребностей человека определяется для него его окружением в результате процессов социализации и социальной адаптации и оценивается им адекватно обстоятельствам и его осознанию. К примеру, для участника организованной преступной группы, на что обращает внимание Е. В. Топильская, внутреннее представление о самой деятельности вполне согласуется с оценкой как респектабельной и положительной[586]. Как отмечает В. В. Лунеев, «учета преступлений по мотивам в нашей стране и в других странах практически нет. Хотя и непреодолимых препятствий для этого тоже нет»[587].

К тому же, считают Ю. М. Антонян, М. И. Еникеев и В. Е. Эминов, познание мотивов в криминологии еще не вышло из круга обыденных представлений[588]. В. Н. Кудрявцев обоснованно обращает внимание на то, что до сих пор нерешенной проблемой остается криминологическое и психологическое исследование личности обвиняемого[589]. Отсюда следует, что реальные мотивы насильственного поведения и их психологическое содержание также не устанавливаются. Что же в конечном счете дает индивиду применение насилия, например при совершении хулиганских действий, остается без ответа. 86 % работников РОВД – мужчин и 68 % женщин считают возможным совершение насилия без какой-либо цели, т. е. являющимся бессмысленным для субъекта. Но, рассуждая логически, можно прийти к выводу о невменяемости такого человека.