Механизм преступного насилия

Мотивация личности является результатом совокупного действия социального и внутреннего, сознания и подсознания для удовлетворения жизненно важных, по мнению субъекта, для него потребностей. Мотивы возникают в определенной жизненной ситуации вторичным знаковым сигналом, вызывающим у субъекта психическую, субъективную реальность. Видимо, это не столько вина человека, сколько его беда. У человека отсутствует встроенный нравственный критерий отбора тех или иных моделей поведения. Субъект руководствуется в своем поведении инстинктом самосохранения и мотивами удовлетворения своих потребностей, выбирая наиболее эффективный, по его мнению, путь достижения своих целей.

В основе агрессивного поведения, по мнению Е. П. Ильина, лежит не просто совокупность различных внешних и внутренних факторов, а их система, «которая реализуется в процессе формирования мотива (мотивации)»[716]. Исследователями отмечается, что у каждого субъекта есть основная мотивационная тенденция, составляющая сущность его личности. Учет этой тенденции позволяет связать воедино и объяснить во взаимосвязи преступные действия в прошлом, поведение в настоящем и прогнозировать его на будущее[717].

Вместе с тем мотивы, т. е., побудительные причины, непосредственно определяющие поведение человека, и цели не во всех составах преступления являются конструктивными признаками, а в понятие вины не входят эмоции субъекта преступления, не учитываются элементы поведения, по которым как раз непосредственно и правильно можно определить характер и степень опасности субъекта и совершенного деяния. В УК РФ не воспринято определение вины, данное в ст. 27 Модельного уголовного кодекса, в котором учитывалось и мотивы, и цели, и эмоциональные переживания индивида при совершении уголовно охраняемых деяний. Там же давалось и понятие вины[718], в отличие от действующего УК РФ.

Сложности, связанные с квалификацией указанных элементов, вряд ли могут служить оправданию невосприятия данного определения субъективной стороны. Каждый человек индивидуален и исключителен, так же, как и его вина. Необходимо подчеркнуть, что именно психические явления определяет вид и характер материальных последствий, т. е. степень опасности как субъекта, так и его деяния.

«Усеченный» подход к исследованию явления и его сущности при квалификации насильственных преступлений приводит к нарушению диалектических, онтологических и логических закономерностей явления. Мотивация и цели, внешним выражением которых является эмоциональное состояние индивида, – действительная оценка и характеристика внутренней сущности человека и его поведения. Не учитывать данные признаки при квалификации преступления означает исключать из сферы судебного познания важные составляющие субъективной стороны преступления, что влечет, по существу, объективное вменение и ставит под вопрос соблюдение принципов справедливости и законности, с одной стороны.

С другой стороны, без внимания остаются обстоятельства, которые способствовали совершению насилия. В основе решения о совершении преступления всегда заложена ошибка, которая может быть как объективного, так и субъективного характера. Можно взглянуть на эту ситуацию в ином аспекте, если исходить из того, что неправильные поступки есть следствие неправильного понимания устройство этого мира. При этом человек устроен так, что он сам себя наказывает[719].

А. И. Долгова обращает внимание на то, что для установления мотивов «необходимо исследование ранее существовавших социальных условий, социальной ситуации развития личности»[720]. Если не исследованы причины и условия, способствующие совершению преступления, то они не могут быть и устранены. В результате происходит двойное нарушение принципа законности: отсутствие всестороннего и полного исследования обстоятельств дела и объективное вменение квалифицированного состава преступления. Это еще одна причина, свидетельствующая о необходимости более интенсивных психологических исследований в теории и практике борьбы с преступностью[721].

У каждого насильственного акта имеется определенная мотивация его исполнителя, которая определяется как «индивидуализированный механизм соотнесения внешних и внутренних факторов, определяющий способы поведения данного индивида»[722]. Выбранный вариант проходит этап «рационализации», т. е. перед совершением преступления субъект пытается найти те или иные мотивы для оправдания своего поступка. В стадии исполнения посягательства происходит определенная корректировка намеченного плана.