Меньшее зло

Помолившись, толстяк встал, снял жилетку, аккуратно положил на мостки, бросил сверху свитер и, оставшись голым по пояс, начал плескать на себя ледяную воду. От белого тела пошёл пар.

— Йех! — радостно завопил толстяк. — У-у-х! А-а-а! Хорошо!

— Спортсмен, — оценил Алешкин. — Водные процедуры. Лейтенант, нам бы тоже невредно ополоснуться. Вон как радуется…

— Ополоснёмся, — разрешил лейтенант. — Только без визга на лужайке.

Видать, утреннее купание после молитвы было традиционным. Потому что в последующие четыре дня толстяк регулярно появлялся в восемь, молился на коврике, потом плескался, вытирал спину и брюхо похожей на портянку тряпкой и, захватив манатки, удалялся в сторону аула. Одевался он, судя по всему, по дороге.

А вот на пятый день произошло непредвиденное.

Вытершись, толстяк не повернулся к аулу, а двинул в сторону пещеры, накинув меховую душегрейку на голое тело.

— Спокойно, — предупредил лейтенант. — Все только по команде.

Он решил, что без крайней нужды вниз спускаться не будет. Толстяк был явно безвреден, а обнаруживать себя не следовало. Но толстяк неожиданно остановился у натянутой проволоки, замер недоверчиво и, присев на корточки, стал трогать её правой рукой. Потом с силой дёрнул.

Лейтенант услышал, как Сипягин за его спиной, получив за шиворот полтора литра воды, со свистом втянул воздух, погрозил ему пальцем, тронул за руку Алешкина и съехал на тропу в сопровождении небольшого камнепада.

На внезапно возникшие перед ним фигуры в камуфляже толстяк среагировал вполне предсказуемо. Он присел с перепуга, задрал к небу обе руки и быстро заморгал коричневыми глазками.

— Кто такой? — спросил лейтенант, отгораживая толстяка от берега реки.

Толстяк боязливо проводил взглядом заходящего ему за спину Алешкина и ответил, запинаясь:

— М-местный… житель. Ш-шамиль. Хабибуллин.

— Документы есть?

Толстяк жалостно развёл руками и услужливо прогнулся. Понятно было, что документов у него с собой нет. На встречу с Аллахом ходят без паспорта.

— Куда направляемся? — продолжал лейтенант, соображая, что делать дальше. Задержать? Но через какое-то время в ауле хватятся и пойдут искать. Отпустить? Через пять минут станет известно, что на тропе засада.

— Туда, — лаконично ответил задержанный и показал пальцем в сторону непроходимого кустарника.

— Зачем?

— Я там оставил кое-что, — признался толстяк и начал нервно переминаться с ноги на ногу. — На стол поставить… Праздник сегодня, день нашей российской конституции. В доме держать нельзя, приходят люди, говорят — дай выпить, Шамиль, потом по всем углам шарят, ханку ищут. А тут к нашему председателю родня собирается, вот я и пошёл доставать. Только не отбирайте, — поднял он на лейтенанта увлажнившиеся от волнения глаза.

— Не отберём, — пообещал лейтенант, внимательно изучая задержанного.

В принципе, он вёл себя достаточно естественно для человека, встретившегося на узкой дорожке с вооружёнными представителями власти — в меру дёргался, облизывал пересохшие губы и вообще… Да и история с запрятанной в речке водкой звучала убедительно. Но что-то настораживало, непонятное, неуловимое и беспокоящее.

— Местный, говоришь? — переспросил лейтенант, пытаясь определить причины не исчезающей тревоги.

— Местный, местный, — засуетился Шамиль. — В семьдесят девятом приехал из Уфы на заработки и остался. Жену привёз, потом она уехала, а я остался. Поваром в школе был, теперь в школу никто не ходит, так я к председателю перешёл. Ему готовлю. Совсем местный.

— Ну иди, забирай своё хозяйство, — разрешил лейтенант. — Потом мы с тобой ещё побалакаем.

Он кивнул Алешкину, и тот, взяв автомат наизготовку, пошёл вплотную за Шамилем. Лейтенант смотрел им вслед. Беспокойство не проходило. Когда они вернулись, лейтенант вдруг сообразил, в чём дело. Руки! У него были неправильные руки. У человека с дряблым вислым пузом были руки с хорошо накачанными мышцами профессионального бойца. Особенно отчётливо это было видно сейчас, когда он тащил два тяжеленных мокрых полиэтиленовых пакета, перетянутых изолентой.

— Стоп! — скомандовал лейтенант. — Открывай пакеты.

— Вы же обещали… — заныл Шамиль, но его плаксивый голос уже не вызвал у лейтенанта былого доверия. — Вы же обещали…

— Обещал — значит обещал, — объяснил лейтенант. — Открывай. Хочу посмотреть, что у тебя там. Ну-ка, два шага назад. Алешкин, нож есть? Вскрывай.

В беспощадно вспоротых пакетах обнаружились двадцать бутылок водки «Звезда Улугбека».

— Ничего запасик, — одобрил лейтенант. — Там и вправду водка?

Человек с неправильными руками нагнулся, кряхтя, и подал лейтенанту первую попавшуюся бутылку.

— Проверьте, товарищ начальник. Матерью клянусь, обычная водка.

— А это что? — спросил лейтенант, заметив вывалившуюся на землю круглую металлическую коробочку. — Закуска?

— Нет, — ответил задержанный, поднимая коробочку. — Это так… Инструмент. Рулетка.

«Интересно, — подумал лейтенант, — на кой чёрт он рулетку вместе с водярой в речке купает». На этот интересный вопрос он получил мгновенный ответ, но понять, что он означает, не успел.