Месть

Изредка Нанаку становилось жаль пленника. Принц богов, возлюбленный сын Сонма, украденный из своего мира и вынужденный жить жизнью смертного... Как это печально. И тем не менее, Нанак его ненавидел. И жил ожиданием часа, когда Орлака постигнет кара за страдание Паладинов.

Лисе обещала спасение. Она – Хранительница. Нанак подчинится ее решению.

Он почувствовал, как напряглись Темезиус и Фиггис, как вокруг каждого во мгновение окна выросли незримые стены. Орлак вскочил и заплясал, точно безумный. Он восстановил силы и как будто помолодел. Снова начался бой – не на жизнь, а на смерть, и Орлак наслаждался собой.

И не он один.

За происходящим молча наблюдал Доргрил. Бог, изгнанный Сонмом и брошенный в Пустоту, чтобы целую вечность размышлять о своих прегрешениях, вот уже много веков наблюдал за этой битвой, оставаясь незамеченным. И радовался каждой победе Орлака.

Будь у него руки, сегодня он обнял бы сам себя. Освобождение Орлака близилось, и Доргрил чувствовал это. Освобождение, которое обернется победой самого бога-изгнанника.

Глава 1

Все сначала

– Шприц с миром! Надо спасти душу этого упрямца, пока она еще держится в теле!

Элиссандра Квин, не веря своим ушам, попятилась, а одна из помощниц поспешно протянула властной высокомерной повитухе какое-то странное приспособление. Элисса посмотрела на женщину с посеревшим лицом, раскинувшуюся на родильном кресле. Крупные капли пота, казалось, вытекали прямо из корней ее жидких волос, и мокрые прямые прядки прилипли к коже. Лицо роженицы выглядело изможденным и очень печальным. Она слишком устала, чтобы понять смысл безжалостного решения, которое принимали за нее. Повитухи требовали шприц с миром только в одном случае: когда не сомневались, что ребенок погибнет. Считалось, что такого очищения душе младенца достаточно.

Элиссу снова охватила печаль. Призраки недавнего горя, от которого она еще не успела отойти, снова явились, чтобы терзать ее.

Джайн Элкин, супруга одного из придворных, была женщиной милой и доброй, с мягким голосом и мягкой улыбкой, которой одаривала каждого, кто попадался ей на глаза. Она не заслужила такой участи. Ребенок вот-вот родится, но Джайн слишком ослабела, чтобы произвести его на свет.

Повитуха схватила шприц и ввела кончик в открытое лоно женщины, которая теперь лежала совсем неподвижно, затем нажала на плунжер и выдавила миро на головку ребенка.

«Только это не головка!» – хотелось крикнуть Элиссе. Даже не имея опыта в подобных делах, она могла это определить. Повитуха пробубнила слова благословения, вытащила шприц, прикрыла колени Джайн Элкин юбкой, потом распрямила спину и потянулась.

– Обмой ее, – бросила повитуха Элиссе. – Теперь она отправится к богам.

Повитуха, очевидно, посчитала свою задачу выполненной и с важным видом удалилась. Ее помощница последовала за ней, глаза у девушки были широко раскрыты.

Жестоко. Но, увы, такое отношение не было редкостью.

Элисса вспомнила, как рожала сама. Воспоминания были смутными; можно сказать, у нее украли не только ребенка, но и его рождение. Может быть, от боли она лишилась чувств? Элисса так и не поняла, как все случилось. Как она могла потерять сознание... и при этом родить?

Как бы то ни было, за это время праведная отшельница Арабелла приняла у нее роды, а всего несколько мгновений спустя младенец умер на руках у отца. Ребенок издал свой первый и последний крик – а она, его мать, не слышала его, не могла его успокоить. Потом его похоронили в неглубокой ямке среди зарослей, без обряда. Да, вот это на самом деле жестоко.

При мысли о ребенке у Элиссы разрывалось сердце, но куда страшнее были воспоминания об его отце – воспоминания, которые преследовали ее, превращая жизнь в пытку. Прекрасное лицо Торкина Гинта стояло у нее перед глазами – изуродованное, залитое кровью. Таким оно стало через несколько мгновений после того, как началась казнь. Голубые глаза угасли, стали безжизненными и слепыми. Окровавленный труп обмяк, повис на кресте. Люди подходили и касались ног Тора, отдавая последний долг человеку, которого любил весь Тал.

Убедившись, что Тор мертв, Элисса повернулась и посмотрела на его убийцу, короля Лориса. Она поклялась себе, что всегда будет смотреть на это грустное, усталое лицо только с ненавистью. Что бы ни случилось, Элисса обожала королеву – и с такой же силой презирала ее супруга. Довольно было одного его слова, чтобы отменить казнь. Но предпочел этого не делать. Элисса так и не поняла, почему. Ведь Тор был не только придворным лекарем, но и близким другом королевской семьи.