Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Определенно Петр есть новый Грозный. Опричник, бегствующий из Кремля. На исходе XVII века вся средняя Яуза окажется своеобразным загородным уделом беглого царя. Нового Иванца Московского, смиренного паче гордости. Инкогнито проклятого, зовущего себя то герром Питером, то бомбардиром и десятником Михайловым, то Питиримом, протодьяконом при всешутейшем патриархе.

В сущности, самоназвание новой опричнины – всешутейший патриархат всея Яузы и Кукуя. Где Кукуй – название ручья и многовековой синоним иноземщины в московской речи.

Бегство Петра из Кремля, как некогда бегство Ивана, сопряжено с исканием любви. А в ней – свободы, в том числе свободы прелюбодеяния. Как Арбат в Иване, Яуза трогала в Петре приватное, но эту свою приватность герр Питер утверждал с царским размахом.

Вид Головинского дворца с прилегающими к нему частями города Москвы. Гравюра А. Шхонебека. 1705. Позади усадьбы Ф. А. Головина – Яуза, за ней – Немецкая слобода, на горизонте – Москва, отделенная от Слободы полями. У правого края гравюры, на слободском берегу Яузы, – Лефортовский дворец

Куртуазия начинается

Из яузских дворцов Петра любовь предпочитала Лефортовский (Коровий Брод, ныне 2-я Бауманская, 1). Построенный как будто для Лефорта, но из царского кармана, этот «последний дом XVII века» еще при жизни фаворита был де-факто парадной резиденцией Петра. Занявший место скончавшегося фаворита Меншиков стал новым владельцем дворца и новой маской царского инкогнито.

Здесь, на краю Немецкой слободы, родился русский светский раут, по-петровски ассамблея. Для ассамблей предназначалась огромная двусветная столовая палата в центральной части дома.

Здесь женили шутов. Здесь учились пить, курить, говорить. Русское пьянство началось не здесь и не тогда; здесь и тогда начался культ пьянства, основанный Петром.

Для нашей темы важно, что в Лефортовском дворце родилась русская куртуазия. Первый выход русских женщин в свет был выходом в Лефортовский дворец.

Лефортовский дворец. Главный корпус. Графическая реконструкция В. А. Тимина

Анна Монс

А первой русской куртуазной дамой стала немка Анна Монс.

Внове был завод государем любовницы. Внове были их общие выходы в свет. Внове было их открытое сожительство в особом доме.

Как отметка на карте, дом Анны Монс в Немецкой слободе задавал вектор не только личных, но и политических стремлений государя. Вектор, когда-то заданный палатами Матвеева, продлился дальше на восток. А местный восток был трактован как дальний Запад.

До советских лет Москва считала домом Анны Монс палаты XVIII века у Елоховского храма (Елоховская улица, 16). Но это место за чертой Немецкой слободы, в бывшем селе Елохове, как раз скрывавшем, заслонявшем слободу от царской Покровской дороги. В XIX столетии расширенные палаты были стилизованы под старину. Если предположить, что архитектор и владелец вдохновлялись преданием об Анне Монс, то непонятно, почему был стилизован русский, не «немецкий» дом.

«Палаты Анны Монс» на фото 1967 года

Теперь, и тоже без документальных оснований, домом Анны считаются палаты XVII века в самом центре бывшей слободы, рядом с Лефортовским дворцом (Старокирочный переулок, 6, во дворе). Кстати, палаты стояли между Петропавловскими кирхой и костелом, основанными при царе Петре (не существуют).

Это действительно богатые палаты с белокаменным декором 1690-х годов. Увы, по документам их история прослеживается лишь с 1706 года, когда владельцем выступает царский доктор ван дер Гульст. К тому времени Петр уже расстался с Анной.

Год их расставания, 1703-й, символичен, как была символична встреча. Год основания Санкт-Питербурха, этого преемника Немецкой слободы. Роман Петра и Анны равняется его роману со слободой.

Евдокия Лопухина

Проклятия царицы Евдокии Немецкой слободе предвосхищают ее же знаменитое проклятие Санкт-Питербурху, которому «быть пусту». В сущности, это одно и то же проклятие. Отвергая Кукуй и яузскую куртуазию, царица Евдокия говорила как кремлевская Москва, как старая Россия. Царица была душой России и Москвы, лицом традиции.

Ни прежде, ни потом русская государыня не олицетворяла землю и столицу так явно и так полно. Развод Петра, постриг и ссылка Евдокии знаменуют оставление царем старой Москвы и русской старины вообще.

Петр I и царица Евдокия. Из «Книги любви знак в честен брак» Кариона Истомина, 1689

Палаты Лопухиных. Дворовый и боковой фасады. Фото М. Коробовой

Для ссылки монахини Елены был назначен суздальский Покровский монастырь. Петр явно строил аналогию с историей Соломонии Сабуровой. Однако аналогия не строится. Не только потому, что в той истории лицом Москвы остался государь, Василий III. Но и потому, что Евдокия подарила Петру наследника. Настаивать на аналогии с Сабуровой значит заранее лишать царевича наследства и выставлять его разбойником, петровским Кудеяром.

Лопухинские палаты