Читаем Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы полностью

Таким решением отцы музея граф Уваров, Шервуд и Забелин превозмогали нерешительность строителей соседнего Казанского собора. Собор не вышел на продольную ось площади, против Покровского, но встал во фронт с Торговыми рядами. Не стал и храмом-городом. Способности Покровского собора брать любую сторону градостроительной коллизии Казанский предпочел взять сторону Посада.

Земский двор

Явлением Казанского собора открылся спор Никольского крестца со Спасским. На рубеже Нового времени, отмеченном движением стрельцов и новой переменой летоисчисления, архитектурная активность перешла на север Красной площади, переменив ее структуру на двухполюсную и заставив площадь туго растянуться между полюсами.

Первым шагнул на ось Покровского собора дом Земского приказа, построенный Петром на самом рубеже веков и летоисчислений. Он занимал до сноса часть квартала Исторического музея.

Первоначальный Земский двор, известный со времен Ивана Грозного, располагался позади Казанского собора, не решаясь выступить на площадь. Но и теперь он встал к Покровскому собору боком, словно отводя лицо в его присутствии или высматривая прежнее насиженное место.


Дж. Кваренги. Вид на Воскресенские ворота со стороны Красной площади. 1797. Слева – бывший дом Земского двора, справа – новый корпус бывшего Монетного двора и Казанский собор


Импровизация петровских начинаний сделала то, что Земский двор, или приказ, был упразднен, едва устроившись на новом месте. Однако здание с высокой башней в центре выглядело ратушей всегда: и под петровской вывеской Главной аптеки, и под елизаветинским картушем Университета. Когда же Университет ушел на Моховую, в дом на Красной площади вернулось городское управление с екатерининскими именами Градского общества, Общей и Шестигласной дум.

Как исполнительная, Шестигласная наследовала Земскому двору и Земскому приказу; Общая, как представительная, избирала в Шестигласную.

Средневековый Земский двор (приказ) был органом правительственного правления Москвой, а не какого-либо самоуправления. Царь и великий князь есть князь Москвы. Пословица гласит, что царь Москве указ, а не Москва царю. Царская власть над городом была такой же нераздельной, как над Русью. Екатерина уделила часть местной власти местным обществам, даже помимо губернаторов. Немыслимый тогда раздел центральной власти вызревал не только в говорении патрицианской фронды, но и в молчаливых магистратах с их все более плебейским, купеческим составом.

Губернское правление

Напротив Земского двора, на его древнем месте, возник Монетный двор Петра. Два здания взглянули друг на друга фасадами в новейшем вкусе, обособляя маленькую площадь, аванзал большого зала Красной площади при входе через Воскресенские ворота. Постройка аннинского корпуса Монетного двора перед петровским стеснила аванплощадь, сделала ее проездом Иверских ворот. С тех пор петровский корпус большей частью скрыт за аннинским, а меньшей – открывается за алтарем Казанского собора, достигая линии Никольской улицы.

В жанре Монетного двора Никольский полюс площади впервые посетила тема сокровища. Без всякого иносказания: оно преумножалось на Монетном и до времени хранилось там. Хранилищем служил глухой высокий низ старого, внутреннего корпуса, доселе контрастирующий с производственным многоочитым верхом.

Екатерина отдала Монетный двор московским Присутственным местам, среди которых выделялось Губернское правление. Словно бы Земский двор ушел назад, на грозненское место. Сокровищница обернулась знаменитой «Ямой» – долговой тюрьмой; тема заклада опустилась ниже по регистру. Аннинский корпус был со временем надстроен башней против башни Думы. Ратушный образ отразился и удвоился.

Стояние первоначальной Думы (Земского двора) спиной к Кремлю можно считать древнейшим применением архитектурной мимики Капитолийского ансамбля в Москве.

Все адреса муниципального собрания у Иверских ворот – игра зеркальных отражений. Постановки Капитолия, в смешении с плебейским Авентином, в заниженном аспекте городского, местного правления. По светской версии Никольского крестца – против сакральной версии Покровского собора.

Комедийная храмина

Собор был первой постановкой Капитолия; зеркало Никольских ворот отражало отражение.

Иной раз зеркало даже смеялось над собором. Это когда вблизи Никольской башни, перед площадным фасадом Земского приказа, превращенного в Аптеку, существовала Комедийная храмина – простонародный театр царя Петра. Наглядная и нарочитая, для города болезненно-чувствительная, потому оставшаяся без успеха оппозиция Василию Блаженному. Решенная, по сути, в духе Всепьянейшего собора.

Ортодоксия и через полстолетия могла расслышать этот пьяный дух, еще настоянный Аптекой, в коридорах Университета.

Путешествия Думы

Пореформенная Дума сама покинула и отдала под снос старинный Земский двор, чтобы на этом «лучшем месте», «замечательном в историческом отношении и центральном по своему положению», встал Исторический музей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Классика лекций. Подарочное издание

Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы
Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Рустам Рахматуллин – писатель-эссеист, краевед, многие годы изучающий историю Москвы, – по-новому осмысляет москвоведческие знания. Автор прибегает к неожиданным сопоставлениям и умозаключениям, ведет читателя одновременно по видимой и невидимой столице.Сравнивая ее с Римом, Иерусалимом, Константинополем, а также с Петербургом и другими русскими городами, он видит Москву как чудо проявления Высшего замысла, воплощаемого на протяжении многих веков в событиях истории, в художественных памятниках, в городской топографии, в символическом пространстве городских монастырей и бывших загородных усадеб. Во временах Московского Великого княжества и Русского царства, в петербургскую эпоху и в XX столетии. В деяниях Ивана Калиты и святого митрополита Петра, Ивана III и Ивана Грозного, первопечатника Ивана Федорова и князя Пожарского, Петра I и Екатерины II, зодчих Баженова и Казакова и многих других героев первой книги.Во второй книге речь идет о московском любовном мифе – его топографии и социологии, а не только метафизике. Герои книги, от великих до малых, от царей и цариц до литературных персонажей, населяют, «облюбовывают» город не произвольно, а по законам самого города, его пространств. Карта этих пространств завершает книгу.Книга «Две Москвы» – лауреат Национальной литературной премии «Большая книга» в двух номинациях (2008). «Облюбование Москвы» – лауреат Премии правительства России в области культуры (2009).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Рустам Эврикович Рахматуллин

История
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже