Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Став прибавлением (по-русски, взрубом) холма и превзойдя его строения по высоте, памятник замещает Капитолий в створах улиц и помогает распознанию холма на панорамах города, делая это лучше, чем Дворец сенаторов. Как приращение, он повторил прием за древним Табуларием, как превышение – за микеланджеловскими дворцами. «Алтарь отечества» – вполне капитолийское название террасы монумента.

Марсово поле Москвы

Между неглименским всхолмлением Арбата и Воробьевыми горами лежит Марсово поле Москвы. Это вся глубина Арбата до Садовых и его периферия за Садовыми – лежащие в излучине Москвы-реки, как Тибра, Хамовники, Девичье поле, Лужники, Плющиха с их антично-римской общественностью и спортивностью.

Поздняя урбанизация излучины зеркальна ситуации Марсова поля в Риме. Боясь устроиться на пойменных лугах, московское домовье не достигало Воробьевых гор, ни даже административной городской границы в Лужниках. Храм Витберга был, кроме прочего, попыткой пригласить Москву туда. Несостоятельной, как и предвидел Карамзин, попыткой. Несостоятельной – зеркально Константиновой попытке пригласить Рим к Латерану и за Латеран.

Даже нетождественное в Семихолмии Москвы и Рима разнится зеркально, от обратного доказывая тождества.

А. Л. Витберг. Проект храма Христа Спасителя. Разрез. 1817

Маятник

Москва охотно простирается от собственного Латерана, Мясницких ворот, за древний круг, как мог хотеть для Рима Константин.

Сретенский холм и Воробьевы горы обвеяны одними градозадающими ветрами – юго-западным и встречным ему северо-восточным. Не по этому ли ветру смещался с Боровицкой площади на Красную московский Торг? И не по ветру ли стоит над Торгом храм Василия Блаженного?

Зеркально к римской ситуации, не Воробьевы горы, а Яуза царя Петра и предваряющий ее Сретенский холм искали себе ангела в апостоле Петре – судя по численности Петропавловских престолов, православных, католических и лютеранских.

Наоборот, собор на Латеране изначально посвящался Спасителю, как и московский храм, запроектированный на Горах.

Логика римских оппозиций константиновой эпохи была зеркальна и к екатерининской, и к александровской Москве. Недоумению, как именно Архангельская церковь, Меншикова башня, могла служить масонам, отвечает еще большее недоумение: по поводу масонской подоплеки планов Витберга, чей храм долженствовал стать и крупнейшим, и одним из главных в городе.

Зеркально римским храмам Константина, Меншикова башня в замыслах масонов и храм Спасителя по плану Витберга должны были провозглашать из двух углов… новейшую религию расцерковления.

В проекте Витберга тяжелый маятник двоения и расцентровки города пытался на возврате с северо-востока достигнуть Воробьевых гор как юго-запада.

Маятник Витберга не остановлен Тоном. Храм на Волхонке только ограничил амплитуду маятника изначальным, боровицким двоехолмием.

Глава III. Место Александра

«Невольный каменщик»

«Мистицизм Витберга лежал долею в его скандинавской крови; это та самая холодно обдуманная мечтательность, которую мы видим в Шведенборге, похожая в свою очередь на огненное отражение солнечных лучей, падающих на ледяные горы и снега Норвегии…» – свидетельствует Герцен о своем товарище по ссылке. Герцен знал, поскольку сам записывал за архитектором, что первыми горами в жизни петербуржца Витберга стали московские холмы. Витберг остался поражен их зрелищем. Идея храма родилась в виду этих холмов. Сперва в виду Кремлевского холма, его пустынной бровки.

В первый приезд Витберг стал жить у Меншиковой башни, в здании Почтамта, у его директора масона Рунича.

Г. П. Кондратенко. Вид Москвы с Воробьевых гор. 1885. На вершине в парке – усадьба Васильевское (Мамонова дача), левее, у подножия – Андреевский монастырь. Слева за лугом – Новодевичий монастырь. В глубине – храм Христа Спасителя и Кремль

Именно Рунич надоумил Витберга «хотя в альбом набросать главный очерк своих идей храма». «…Но не зная архитектуры, – признается Витберг в своих «Записках…», – мудрено мне было бы исполнить его просьбу.» В ту же минуту он, учившийся на исторического живописца, положил себе участвовать в архитектурном конкурсе. «Между малым числом книг (видимо, Руничевых. – Авт.) я случайно нашел Витрувия <…>. Занятия эти были мной производимы в мезонине московского почтамта (скорее всего, нового здания, бывшего дома Меншикова. – Авт.), где я пользовался двухлетним гостеприимством Рунича…» Самоучение шло быстро: «С другого же дня я начал означать чертежами мои мысли».

Победу над Кваренги, Воронихиным и остальными мастерами Витбергу облегчил еще один туманный мистик – обер-прокурор Синода, будущий министр просвещения и духовных дел князь Александр Николаевич Голицын.

В другой приезд Витберг располагал уже гостеприимством московского викария архиепископа Августина: победитель конкурса был облечен доверенностью императора выбрать место и начать дело. С Августином Витберга сводил масон, доктор Мудров.