Метаморфоза: рассказы, новеллы

Потом попросили хозяйку кафе поставить танцевальную музыку, и Сергей Сергеевич пригласил соседку по столу – Ксюшу, которая, грациозно положив изящные ручки на плечи предпринимателя, танцевала с ним медленный танец. Она смотрела на него карими глазами как-то доверчиво и преданно. Тоненькая, курносенькая и такая наивная тронула размягченное водочкой сердце бизнесмена.

Сергей Сергеевич решил гульнуть серьезно. Взяв Ксюшу за тонкую кисть руки, вернулся к столу. Позвал хозяйку, заказал еще водки, вина и самых разных вкусностей. Но одного стола не хватило, и придвинули второй. Выпивали, смеялись и танцевали. Сергею было хорошо. В своей родной среде. А Ксюша была посланной небом музой.

Сколько длилось застолье – Сергее Сергеевич не запомнил. Проснулся он от холода и заорал во всю глотку от ужаса. На него в темноте смотрел настоящий живой индеец. Весь в перьях.

На крик сбежались какие-то тетки в зеленой военной форме, которые оказались военизированной охраной музея, и Ксюша с хозяйкой кафе. Включили свет, со смехом успокаивали пьяного предпринимателя, что индеец лишь имитация. Стоял хохот.

Бывший художник с отключавшимся от водки сознанием решил просто с часик назад погулять по музею и заблудился, ибо залов в нем было не счесть. И уснул.

Компания погуляла еще и разбрелась. Ксюша ходила по музею и искала Сергея. Пока не раздался этот крик.

Сергей Сергеевич расплатился за обильный ужин, расцеловавшись с хозяйкой кафе, и пригласил Ксюшу, смотрящую на него снизу вверх невинными глазами, погулять по набережной.

Они гуляли, и пушистый белый снег продолжал падать. Целовались и падали со смехом в сугробы. Долго не могли расстаться. Замерзли и залезли в теплый Форд. Водитель с интересом наблюдал за шефом, таким он его не видел еще.

Довезли Ксюшу домой. Очень долго прощались и не могли расстаться. Но расстались все-таки. И Сергей Сергеевич уехал в свой любимый городок с деревянными купеческими домиками.

Сергей Сергеевич ушел в дела. Бывал два-три раза в областном городе, но в музей не заезжал. Крепился. Хотя думал о Ксюше каждый день. Ах, какая она тонкая, духовная. Ох, эти глаза, полные наивности и восторженности.

Жена же у предпринимателя была обычная без каких-либо талантов. Но верная и надежная, какими бывают лишь российские женщины. Сергей Сергеевич её уважал и ценил. Может быть даже любил, но не восторженно, а повседневно и пресно. А дочку любил без памяти.

Выбора перед бизнесменом не стояло. К семейной жизни он относился обстоятельно. Семья – это святое. А отношения и любовь – это другое. Поэтому и душевных мук не испытывал. Разные это материи.

Но в очередной раз, колеся по вечернему областному городу, оголодал и решил позволить себе ужин в приятном обществе.

В музейном кафе было несколько человек. В этот день проходила какая-то научная конференция. Разговоры за столами шли в основном о будущем науки. Это не вызвало интереса у Сергея Сергеевича, и он перестал прислушиваться. А заказал водочки в штофе и осетрину, запеченную в фольге. Принял стопочку, и на Сергея Сергеевича опустилась легкая благодать. Он разглядывал гобелены, удивляясь искусству мастера, сотворившего такое. Гобелены были плетеными. Предприниматель погрузился в размышления о том, что неплохо было бы организовать собратьев-художников в художественное предприятие.

Но его размышления прервала появившаяся напротив Ксюша с подругой. Сергей аж вздрогнул от неожиданности, что вызвало бурный восторг и смех. Ксюша вся светилась от радости встречи, глядя на предпринимателя своими карими глазами, в которых светилась какое-то неведомое еще ему чувство. Хотя за годы учебы и жизни в Москве повидал он многое.

Сергей Сергеевич быстрым распоряжением хозяйке кафе расширил возможности своего стола, на котором вмиг появилось хорошее французское вино и десерты. Попросил пересесть Ксюшу рядом с ним. Гладил её изящную руку. Заглядывал в её бездонные глаза.

Изредка и незаметно целовал в ушко. Прическа у неё была короткая, современная с падающей на лоб прядью. Кофточка на ней была с декольте, куда предприниматель изредка нырял взглядом, но деликатно отводил глаза, опасаясь быть замеченным.

Ужин удался. Сергей Сергеевич наливал себе холодной водки и с чувством закусывал груздями в сметане и осетриной. Время летело незаметно. Говорили об искусстве и о тонких духовных философских материях, так как к столу присел еще философ Гобский. У него в музее был магазин эзотерической литературы. Было интересно.

Предприниматель разок пытался ввернуть в разговор что-то о деловой жизни, но это не вызвало ни малейшего интереса. Публика за столом была возвышенной, вопрос денег её мало интересовал.

— Отсутствие всяких принципов, – важно вещал Гобский, покручивая в пространстве вилкой с груздем и чуть не обрызгав разлетающейся сметаной девушек и дорогой серый костюм Сергея Сергеевича, – вот мой главный принцип жизни !…

— То есть, если я завалю твою жену на этом столе принародно и трахну, то это не нарушит твоих принципов, философ? – спросил бизнесмен.