Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела

«По словам пациента, он узнал, что является котом, когда кот их семьи поведал ему этот секрет, а затем и обучил его «кошачьему языку», – писали психиатры. – Он работал на нормальной работе, но жил с котами, занимался с ними сексом, охотился и ночами предпочитал ходить на сборища котов, а не людей». Психиатры практически не надеялись на его выздоровление: его состояние не улучшалось, несмотря на курсы антидепрессантов, антиконвульсантов, антипсихотиков, а также шесть лет психотерапии. «Его самой большой, но безответной любовью была тигрица в местном зоопарке, – писали авторы исследования. – Он надеялся однажды ее освободить».

Зачатие: первая и вторая причина для существования

Пусть стыдится каждый, кто плохо об этом подумает.

«Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь»[6]

Во время учебы в школе медицины я подрабатывал в баре, а летом препарировал человеческие трупы. Поначалу мне казалось, что работа в баре подготовит меня к жизни, а работа в анатомической лаборатории – к смерти. Я находил это не зловещим, а очень полезным: за свои старания я получил крепкий желудок и глубокие знания в области анатомии. Однако о смерти я так ничего и не узнал.

Только начав работать врачом, я стал выполнять самые тяжелые свои обязанности: сообщать о неизлечимых заболеваниях и говорить людям о смерти их близкого человека. В больнице я постоянно присутствовал в момент умирания: был рядом, когда человек делал свой последний вдох, или наблюдал за тем, как холодеет кожа после не увенчавшихся успехом реанимационных действий. Мне казалось странным, что в это мгновение не происходит никаких материальных изменений: мертвое тело продолжает состоять из тех же элементов, из каких оно состояло при жизни еще несколько секунд назад. Динамизм, присущий жизни, только начинает затихать.

Красные ястребы – мастера полета: римские корабли проектировали по форме их хвоста, и сам Леонардо внимательно наблюдал за ними, разрабатывая свои летательные аппараты.

Раньше люди верили, что в момент смерти душа покидает тело через открытый рот. «Ваше существование зависит от нити, – писал Монтень, – закрепленной лишь на кончиках губ». Иногда эта нить крепка и хорошо привязана, а иногда – тонкая и слабо закрепленная. Для Монтеня смерть – это порванная нить на жизненном ткацком станке, в то время как зачатие – всего лишь новая нить, которая внесет свой вклад в создание ковра жизни.

Леонардо да Винчи писал, что его первое воспоминание связано с красным ястребом (хищной птицей, питающейся падалью), который подлетел к его колыбели и разомкнул его губы своим хвостом. Интерпретации того раннего воспоминания разнятся: для одних это знак его гениальности, для других – свидетельство его исключительности, а для третьих – показатель гомосексуальности.

Примерно в 1503 году он написал взрослую Деву Марию, сидящую на коленях своей матери, святой Анны. Мария протягивает руки к Иисусу, чтобы вернуть его в семью, но он ускользает от нее, пытаясь оседлать ягненка, символизирующего грядущее распятие.

Во времена Леонардо убеждение о том, что Мария забеременела, будучи девственницей, давно укоренилось. Считалось, что она сама была зачата таким же образом. Папа римский того времени закрепил это в вероучении. Всего двумя веками ранее Анна была центральной фигурой средневекового культа плодовитости: на ранних картинах ее изображали с тремя дочерьми, каждую из которых звали Мария, зачатыми от трех разных мужей. Во времена, когда женщины часто беременели, по 20 раз в течение жизни, несколько беременностей Анны делали ее популярной святой.

Даже для тех, кто не был святым, создание новой жизни казалось божественным чудом, находящимся за гранью человеческого понимания. Было ясно, что секс как-то связан с зачатием, но сам механизм оставался загадкой. Однако Леонардо стремился понять каждый этап жизни человека, включая его зачатие. На одном из своих самых известных рисунков, созданном на 10 лет ранее описанной выше картины, он попытался изобразить анатомию мужчины и женщины в сам момент зачатия.