Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела

В Турине я посетил площадь Карло Альберто, где философ Ницше жил в конце 1880-х годов. «Единственное подходящее место для меня, – говорил он. – С этого момента оно будет моим домом». В одном из уголков площади я обнаружил мемориальную доску, установленную в честь 100-летия со дня рождения Ницше. На мраморе выгравирована хвала гигантизму разума: «В этом доме Фридрих Ницше познал полноту духа, притягивающую все неизведанное, и волю властвовать, зовущую героя вперед».

Ницше написал свою автобиографию «Ecce Homo»[28] – как становятся собой в Турине – в течение трех безумных недель в октябре и ноябре 1888 года. В ней философ говорит, что чувствует себя не менее героически, чем исследователь на Северном полюсе: «Лед вокруг, одиночество страшное, но каким же умиротворенным все выглядит на свету! Как легко дышится!» Ницше представлял себя гигантом среди лилипутов. В «Ecce Homo» есть разделы с названием «Почему я так мудр», «Почему я так умен», «Почему я пишу такие великолепные книги».

Ницше чувствовал, что его обязанность как философа заключается в том, чтобы воодушевлять людей расширять горизонты и стремиться стать Übermensch – «сверхчеловеком». К этим «сверхлюдям» относились такие философы, как, например, Монтень и Аристотель, и подобных им было очень мало во всей истории человечества. Ницше представлял их как членов «общества творческих разумов»: «Каждый гигант зовет своего брата через редкие промежутки времени… не обращая внимания на шум карликов, ползающих у них под ногами».

В романе «Так говорил Заратустра», который он считал своей лучшей работой, плохо замаскированный Ницше приносит карлика на вершину горы, чтобы показать ему широту и величие своего взгляда на мир. Карлик не понимает его взгляда. Ницше проводит яркую параллель между высоким ростом и возвышенными взглядами, а затем сравнивает эту возвышенность с приземленностью тревог большинства людей. Кажется, он опровергает старое выражение, которое постоянно повторяли ученые, начиная от жившего в XII веке Иоанна Солсберийского и заканчивая Исааком Ньютоном: ученые – это обычные карлики, которые видят далеко, потому что стоят на плечах у исполинов. Ницше, наоборот, считал, что видит далеко, потому что обладает великанским разумом.

Осенью 1888 года Ницше написал о «наивысшей гордости, с которой ничто не сравнится», говоря о «неравенстве, которое возникает между величием моей задачи и низменностью моих современников». Его чувство собственной уникальности и важности своей миссии продолжало расти.

Гипофиз является «штабом» нескольких гормональных систем организма: он необходим не только для роста, но и для выздоровления, секса, родов, лактации, реакции на травмы и поддержания равновесия. Он находится на границе между телом и мозгом. У эмбриона гипофиз зарождается в виде мешочка на задней стенке глотки. Между четвертой и шестой неделей он перемещается вверх и вглубь в свое седло, расположенное под сводом черепа. Там к нему присоединяются нервы, и затем он сращивается с маленьким отростком мозга, становясь его придатком.

С помощью тиреотропного гормона (ТТГ) гипофиз контролирует метаболизм в организме, регулируя выработку гормона тироксина в щитовидной железе. Если щитовидная железа не справляется, в организме развиваются весьма распространенные гормональные нарушения: из-за неактивной щитовидки мы полнеем, теряем волосы, быстро утомляемся и ежимся от холода в теплой комнате. С чрезмерно активной щитовидкой все наоборот: мы худеем, трясемся от возбуждения и потеем даже в прохладном помещении. Щитовидная железа напрямую связана с тем, насколько мы активны.

Гипофиз также вырабатывает лютеинизирующий гормон (ЛТ) и фолликулостимулирующий гормон (ФСГ), которые контролируют яички и яичники, сексуальную дифференциацию, овуляцию и производство сперматозоидов. Через пролактин гипофиз регулирует выработку грудного молока (помимо всего прочего), а через адренокортикотропный гормон (АКТГ) – синтез собственных стероидов. Однако именно выработка гипофизом гормонов роста стимулирует удлинение костей и определяет рост, которого мы достигаем.

В Древнем Риме матери измеряли обхват шеи дочерей, после того как они проводили вечер с мужчиной, поскольку из-за половых контактов железа увеличивается в размере.