Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Развлекались в первую очередь на публике, в грубой, пошлой культуре, где доминировали мужчины и выпивка. Джозеф Брэсбридж, ювелир, чья мастерская находилась на Флит-стрит, со стыдом вспоминал, что в молодости, только начиная карьеру, он был решительно настроен оставаться «веселым парнем», а это означало пить до рассвета в клубе при таверне «Глобус» в компании товарищей: хирурга, печатника, парламентского репортера, клерка из казначейства и смотрителя Ньюгейтской тюрьмы. Это не были люди низкого звания по всем стандартам; один из них в конечном счете стал лорд-мэром.

Брэсбридж описывал город, в котором смешивались низменные и высокие удовольствия. Возьмем Воксхолл-Гарденс, по всей видимости – воплощение элегантности. Стремясь привлечь солидную публику, Джонатан Тайерс осветил все проходы… все, кроме одного, Темной аллеи. И так называемые уважаемые люди появлялись оттуда, застегивая ширинку после встречи с проституткой. Тайерс был деловым человеком, и он лучше других знал, что при всех претензиях воспитанности секс продается, и продается он и в «приличных» внешне местах. Театры, маскарады и общественные парки просто кишели проститутками и шлюхами.

Зажатый между смакованием «элегантных наслаждений» благовоспитанного высшего общества и стремлением к иному, более грубому миру несдерживаемого веселья и «романтических приключений», Джеймс Босуэлл был не единственным, кто чувствовал, что этот метрополис создает невероятное напряжение в его желаниях. Лондон был «местом удовольствия», но точнее, с его многочисленными проститутками и актрисами, просто излучавшими искушение, он был местом мужского сексуального удовольствия. Проституция была заметна всюду, но в особенности она концентрировалась вокруг Ковент-Гардена, Стрэнда и Линкольнс-инн-Филдс. Спрос на продажный секс был невероятный, и естественно, что он удовлетворялся. Первая гравюра Уильяма Хогарта из серии «Карьера проститутки» показывает наивную провинциальную девушку, Молл Хэкэбаут, только что с экипажа, надеющуюся на карьеру швеи в Лондоне. Внешность девушки притягивает внимание знаменитой сводни Матушки Нидэм, и та соблазняет девушку легкими деньгами и красивой одеждой куртизанки высшего класса. Дальнейшие изображения показывают, что барышня процветает, купается в роскоши, продавая себя, а потом становится обычной проституткой и умирает от сифилиса в возрасте двадцати трех лет. Роман Даниэля Дефо «Молль Фландерс» показывает, как женщина выживает в жестоком мужском городе, меняя секс на деньги, либо в браке, либо в качестве проститутки.

Количество продажных женщин в Лондоне всегда преувеличивали: например, цифра в 50 тысяч для конца XVIII века включает женщин, которые вовсе не были работницами секс-индустрии, то есть десятки тысяч незамужних дам, просто живших с мужчинами. Но очевидное присутствие проституции создавало картину настоящей эпидемии, того, что легкая доступность секса определяет мужское поведение в обществе.

В романах XVIII века Лондон снова и снова описывается как место сексуальной опасности для женщин. В душераздирающем эпизоде книги Фанни Берни «Эвелина» (1778) главную героиню практически насилует в Воксхолл-Гарденс группа пьяных мужчин. Женщины без сопровождения, шагающие по улицам, рассматривались как жертвы в мужской игре. Это была неизбежная реальность Лондона и других больших городов задолго до ХХ века. Социальные возможности, допустимые для мужчины, являлись запретными для женщины. Дама высшего или среднего класса рисковала потерять репутацию, если ее видели в одиночестве на улицах города. Там, где лошади служили главным средством передвижения, улицы были завалены навозом, они были шумными, их заполняла толпа. Женщина в такой обстановке, особенно вечером, не могла чувствовать себя в безопасности от нежелательных сексуальных домогательств и еще худших вещей.