Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Verseus Мане также является фигурой, которая выражает глубокое беспокойство по поводу положения женщины в городе. Одета она в соответствии с модой, как буржуазная дама, но, работая в баре, она не может быть буржуа. В том, что она наблюдает за отраженной в зеркале сценой дистанцированно, она подобна фланеру. Мужчина-фланер, пытающийся заговорить с ней, отодвинут в сторону, у него нет превосходства[336]. Но вездесущее присутствие фланеров-мужчин в Париже XIX века ставит вопрос – а где же фланеры-женщины? Мужчины имели привилегию смешиваться с толпой и свободно перемещаться по городу. Женщины на публике – особенно одинокие – всегда вызывали подозрения в сексуальной доступности. На другой картине Мане, «Сливовица» (1878), девушка из рабочего класса находится одна в кафе. Перед ней стоит рюмка сливовой настойки, но девушка скучает, держа в пальцах сигарету. Ей не хватает как ложки, чтобы вытащить сливу из настойки, так и спички, чтобы зажечь сигарету, и это подчеркивает, как ей неловко в обозначенном общественном пространстве. На полотне «Пьющие пиво» (1878–1879) девушка с зажженной сигаретой и бокалом сидит в задумчивости. Рядом с ней хорошо одетый мужчина. И если девушка снова кажется неуверенной, то мужчина излучает довольство жизнью и уверенность в себе. Девушки на этих двух картинах одиноки, они явно не в своей тарелке. Разве что курение символизирует освобождение от общественных ограничений. Мане не дает никаких намеков, торгуют ли они своим телом. Но, находясь на публике, наслаждаясь удовольствиями Парижа, одинокие женщины всегда вызывали подозрение в том, что занимаются проституцией. Отсюда и столь очевидная нервозность. Если кто и имел право чувствовать свою отчужденность, ощущать себя в ловушке между «близостью и удаленностью», то именно женщины, пытающиеся отвоевать себе место в городе. У мужчин подобных социальных тревог не было[337].

Verseuse Мане ничем не намекает на то, что она продает себя. Защищенная позой и стойкой бара, работая в «Фоли-Бержер», она имела доступ к публичной жизни и отличный пункт для наблюдений. Схожим образом в реалистическом романе Золя «Дамское счастье», опубликованном через год после появления знаменитого полотна Мане, главной героиней является женщина, а действие разворачивается в 1860-х, в одном из новых парижских универсальных магазинов. Как и verseuse, Дениза Бодю наблюдает за жизнью из-за стойки. По сути, они обе работают продавщицами, одна в баре, другая в магазине, и обе – часть нового опьяняющего мира продажного досуга. Девушки и женщины рабочего класса всегда имели доступ к городу, особенно в области розничной торговли и развлечений, даже если это и делало их жертвами постоянного мужского внимания. Коммерциализованный досуг позволил уже «уважаемым» дамам из буржуазии вернуться в городскую жизнь на собственных условиях[338].

Жорж Санд говорила, что она наслаждалась бульварами, поскольку могла ходить «руки в карманы, не теряясь, не имея необходимости постоянно спрашивать дорогу… это благословение – следовать широкому тротуару». Изумленный мужчина, посетивший «Фоли-Бержер», писал: «Первый раз я видел женщин в кафе, где было разрешено курить. И всюду вокруг нас были не просто женщины, но дамы… дамы, что сами по себе казались едва ли не в своей стихии». Управляющие «Фоли-Бержер», со своей стороны, были счастливы привлечь женскую аудиторию, поэтому они давали рекламу в феминистской газете La Gazette des Femmes в 1882 году[339].

Большой магазин становился точкой назначения путешествия длиной в целый день, микрокосмом города, по меньшей мере идеализированного. Давая возможность съесть ланч или пирожное, выпить чая или кофе, почитать в специальной комнате и посетить туалет (а женских туалетов в городе не хватало), магазин позиционировал себя как место общественного досуга, а шопинг был одним из видов публичной активности. В Лондоне женщины без сопровождающих могли встречаться в Lyons’ Corner Houses[340] и чайных АВС. К 1909-му система «Лайонз» обслуживала более трехсот тысяч посетителей в день; многих – из числа занимающихся шопингом, но также все больше женщин – конторских служащих. Подобно универсальным магазинам, рестораны «Лайонз» предлагали решение банальной, но очень серьезной проблемы, стоявшей на пути городской мобильности женщин, – внутри имелись современные туалеты[341].