Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

«Прославленный и величественный» Лиссабон ошеломил врача и географа Иеронима Мюнцера из Нюрнберга во время визита в 1494 году. Превращенный из городка на задворках Европы в чуть ли не самый красивый город континента, Лиссабон оказался на новом фронтире.

В доках Мюнцер созерцал не только огромное количество орехов, лимонов, миндаля, фиг, яблок и сахара, но «почти бесконечное число товаров», привозимых из Африки: кричаще окрашенные ткани, ковры, медные котлы, кардамон, перец горошком, слоновьи бивни и золото. Он видел огромного крокодила, подвешенного на хорах в монастыре Святой Троицы, дивился на клюв пеликана и на львов в клетках в замке Святого Хорхе; ему вскружили голову драконовы деревья, привезенные из Гвинейского залива и высаженные вокруг города. Он изучал громадные стебли сахарного тростника, африканское оружие и исполинские пилы из рыбьих костей.

Настоящий музей мира, что открылся в Лиссабоне в последние годы XV века, город, совершенно не похожий на другие в Европе. На границе веков около 15 % городского населения составляли африканские рабы, имелась немалая община мусульман. Мюнцер отмечает присутствие «невероятно богатых» купцов иудейского вероисповедания; многие переехали в Лиссабон после масштабного изгнания евреев из Испании в 1492 году. Еще богаче были голландские и немецкие торговцы, жившие на улице Руа-Нова дос Меркадорес, «застроенной в немецком стиле»[192].

Лиссабон демонстрировал чувственность и экзотичность, недоступную в других европейских городах. Вскоре после визита Мюнцера новый архитектурный стиль еще сильнее изменил облик города. Образцы этого витиеватого направления, известного как мануэлино, до сих пор можно видеть: это башня Белем и монастырь Жеронимуш, эмблемы эклектичного Лиссабона, который многое заимствовал со всего земного шара. Этот стиль – напыщенное сочетание готического, мавританского, африканского, итальянского и фламандского урбанистического дизайна, с добавлением украшений, взятых у храмов Индии, переплетенных с морской тематикой и символами эпохи открытий: армиллярных сфер, сложенных веревок, декоративных узлов, якорей, изображений носорогов, слонов и других экзотических животных.

Товары, люди и здания, которые можно было увидеть в Лиссабоне в конце XV века, были столь примечательны по той причине, что никакой другой город Европы тогда не торговал напрямую с Африкой и Азией, и только небольшое количество венецианцев путешествовало за пределы континента. К 1500 году восемь из одиннадцати крупнейших мегаполисов мира – Виджаянагар, Гауда, Гуанчжоу, Пекин, Нанкин, Ханчжоу, Константинополь и Тебриз – располагались в Азии. Город Бенин, крупнейший населенный пункт Африки к югу от Сахары (тогда еще не государство), и Теночтитлан в Мезоамерике превышали размерами Париж с его 185 тысячами населения, и он уже не входил в первую десятку. Тут важно другое – урбанистический центр человечества по-прежнему находился в Азии. И если Европа в силу разных причин была просто изолирована, то Португалия на протяжении столетий оставалась задворками на краю континента, упиравшимися в непознаваемую пустоту Атлантики. Лиссабон был фактически городом-государством в пределах глубоко консервативной, бедной страны. Ее военная аристократия занималась крестовыми походами в Северной Африке, а купцы Лиссабона, многие из которых были евреями или же потомками мусульман, имели традиционно сильные связи с Италией, Северной Европой, ну и с исламской Северной Африкой. Сельское и городское население относилось друг к другу враждебно, имея противоположные взгляды на мир – одни желали религиозной войны, другие жаждали богатств земного шара; и все же они действовали совместно.

В 1415 году благородные получили то, чего так желали: крестовый поход в Марокко. Крохотная Португалия удивила Европу и исламский мир, захватив Сеуту на африканском побережье Средиземного моря. Святые воители из Португалии оказались в городе, который именовали «цветком всех других городов в Африке», – на его фоне Лиссабон выглядел убого. Купцы Сеуты жили в настоящих дворцах, торговали африканским золотом, слоновой костью, рабами и азиатскими специями. Если верить португальскому хронисту, то купцы приезжали из «Эфиопии, Александрии, Сирии, Берберии, Ассирии [Турции], а также с Востока, что располагается на другом берегу реки Ефрат, и из Индии тоже… и из многих других земель, что лежат за пределами нашего зрения и ведомых нам координат»[193].