Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства

158 Новгородцы так «исписали на грамоту всю вину (обиду) его»: «Чему еси отъял Волхов гоголними ловци, а поле отъял еси заячими ловци? чему взял еси Алексин двор Морткинича? чему поймал еси серебро на Микифоре Манускиниче и на Романе Болдыжевичи и на Варфломеи? а иное: чему выводишь от нас иноземца, которые у нас живуг? а того много вины его» (Новг. I, с. 292; ПСРЛ, т. VII, с. 169). В договорной грамоте 1269/70 г. указаны еще обиды князя Ярослава: отнял грамоту отца своего о пользовании рыбными ловлями и бортными угодьями в Ладоге; «посудил» грамоты отца своего и брата и подавал «на те грамоты» свои, новые; отнял у Кирилла Хотунича дани с новгородского погоста и отдал их попу Св. Михаила (а это городским попам «не пошло»); держал закладников в Торжке, как и Юрий Андреевич; та же грамота поясняет обвинение в «выводе» иноземцев: Ярослав «затворил» немецкий двор, приставив к нему своих приставов, а это столкновение с немцами, по-видимому, связано с недоразумениями по поводу возврата немцами полона и пограничных земель.

159 Мотив Василия Ярославича по летописи: «Жаль ми своея отчины»; возможно, что наводка татар на русские области Ярославом дала популярный повод для его выступления. Василий послал своих людей в Новгород; дальнейшие отношения показывают, что им использован случай приобрести расположение Великого Новгорода и противопоставить пошатнувшейся популярности Дмитрия Александровича свои связи с влиятельными силами Новгорода. В посольстве к хану видим Михаила Пищанича, который играл видную роль и в отношениях Александра Невского к Новгороду (Новг. I, с. 279 и 293). Для этих событий см. Соф. I (ПСРЛ, т. V, с. 196—197), Воскр. (т. VII, с. 169—170), Новг. I (с. 292—294); С.М. Соловьев так объясняет поведение князя Василия Ярославича: «Этот князь вступился за старый город не по сочувствию с его бытом, а из соперничества с братом; как князь Костромской, Василий боялся усиления князя Тверского, ибо такое усиление грозило не только правам его на княжество Владимирское, по даже независимости его княжества – Костромского» («Ист. России», кн. 1, ст. 846). Конечно, нет даже повода ставить вопрос о каком-либо особом сочувствии кн. Василия особенностям новгородского строя и быта, но нет в источниках указаний на то, чтобы Ярослав Ярославич готовил передачу великого княжения сыну (старшему Михаилу, который умер вскоре по кончине Ярослава, в 1271 г. – ПСРЛ, т. IV, с. 42; т. V, с. 198) в обход брата Василия, нет и намека на его покушение против «независимости» Костромского княжества, кроме захвата новгородских купцов «в Костроме и по иным городом» (договорная 1269/70 г.), что могло сблизить князя Василия с новгородцами, но не дает еще повода говорить о противоречии интересов Тверского и Костромского княжеств. Таким «насилием» ставился разве вопрос об отношении местного князя к великокняжеской власти.

160 Новгородские послы, поддержанные кн. Василием Ярославичем, не только опровергали перед ханом обвинения в. к. Ярослава (в.к. и преданный ему тысяцкий Ратибор объясняли восстание новгородцев сопротивлением их сбору татарской дани, ПСРЛ, т. VII, с. 170; т. X, с. 148), но и представили ему свои торговые обиды. Обвинению новгородцами в.кн., что он от них «выводит иноземцев», соответствует ярлык «Менгу Темирево слово к Ярославу князю», который гласит: «Дай путь немецкому гостю на свою волость» (см. «Русско-Ливонские акты», № 26). На ханский ярлык, о котором сообщает документ «Русско-Ливонских актов», новгородцы ссылаются в договорной грамоте 1269/70 г.: «А гостю нашему гостити по суздальской земли без рубежа по Цареве грамоте»; далее текст этого документа таков: «От князя Ярослава ко Рижанам и к большим, и к молодым, и кто гостит, и ко всем: путь ваше чиста есть по моей волости; а кто мне ратный с тим ся сам ведаю; а гостю чист путь по моей волости».

161 «И совокупися в Новгород вся волость Новгородская, Пльсковичи, Ладожане, Корела, Ижора, Вожане» (Новг. I, с. 294; ПСРЛ, т. VII, с. 170). Никоновская сообщает (т. X, с. 149), что новгородцы «и немец много приведоша в помощь к себе», что само по себе вполне возможно и в духе политики ордена.

162 Договорная грамота № 3 (по С. Г. Г. и Д., т. 1 и по изд. Шахматова); на ней надпись (на об.): «Се приехаша послы от Менгу Темеря царя сажать Ярослава с грамотою Чевгу и Баиши».