Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства

От более позднего времени дошли до нас грамоты тверских князей, в которых одиначество всей тверской княжеской группы проявилось с такой яркой определенностью, какой не находим ни в московских междукняжеских договорах, ни в каком ином источнике для истории княжого права XIV в. В этих грамотах тверские князья выступают все вместе носителями единой княжеской власти в Тверской земле, под старейшинством своего «князя великого». Разумею грамоту тверскому Отрочу монастырю, которая сама себя именует: «Се милостыня князя великого Васильева Михайловича и его братаничев – княжа Всеволожа, княжа Михайлова, княжа Володимерова, княжа Андреева Олександровичев, княжа Еремеева, княжа Семенова Костянтиновичев, княжа Михайлова Васильевича»452, и ее позднейшее повторение от имени «рабов святые Троица» – в. к. Бориса Александровича и его «братии мододчей» князей Федора Федоровича, Ивана Юрьевича, Андрея Дмитриевича и Федора Александровича453.

Другую черту того же одиначества тверских князей, столь же существенную, вскрывает летописный рассказ о начале раздоров между тверским великим князем Иваном Михайловичем и его братьями454. При в. к. Михаиле Александровиче тверские великокняжеские бояре целовали крест всем Михайловичам (Ивану, Василию и Федору) и внуку великого князя (Ивану Борисовичу) на том, что «хотети им добра»; но старший князь Иван Михайлович, заняв стол великого княжения тверского, повелел «боярам своим целование сложити к своей братьи», несмотря на протест княгини-матери и младших князей455.

В семье тверских князей владение общей отчиной по уделам едва ли сложилось сколько-нибудь решительно ранее кончины князя Александра Михайловича (1339 г.). Опасное напряжение отношений к Орде и Москве, видимо, парализовало обычную тягу к удельному и вотчинному разделу, поддерживая на первых порах полное одиначество не только княжое – союзное, но и владельческое. Только с переходом старшего стола тверского княжения к Константину Михайловичу по смерти второго из старших братьев намечается удельное владение Кашином для князя Василия Михайловича и холмско-микулинскими волостями для семьи Александра Михайловича. Тогда же должно было определиться и значение Дорогобужа как будущей отчины Константиновичей. Не знаем, когда и как сложился этот ряд для князей Михайловичей. Конечно, возможно, что он предопределялся духовной грамотой в. к. Михаила Ярославича, но реально его последствия начинают сказываться в жизни Тверского княжества только после мученической кончины в. к. Александра456.

Предстояло определить степень самостоятельности удельных князей и гарантии единства тверской силы, подобно тому как та же задача стала перед московскими князьями по смерти в. к. Ивана Даниловича и разрешена была договором между в. к. Симеоном и его братьями. Не знаем договорных грамот между тверскими князьями, хотя на них указывают ссылки их на свои «докончания» при раздорах из-за взаимных прав и обязанностей. С большой остротой поднять этот вопрос в последний год жизни и княжения Константина Михайловича: «Того же лета князю Константину Михайловичу тверскому быст нелюбие с княгинею с Настасьею и с князем с Всеволодом Александровичем, и начя имати бояре их и слуги в серебре за волости, чрез людскую силу, и бысть над ними скорб велика»457. Дело шло о сборе дани458, это видно из дальнейшего: князь Всеволод, «того не могий терпети», ушел из Твери на Москву к в. к. Симеону, а затем оба – и Константин Михайлович и его племянник – отправились в Орду; но здесь князь Константин неожиданно скончался, а брат его Василий вступил немедля в правление Тверским княжеством и прежде всего прислал своих данщиков в удел князя Всеволода Александровича и взыскал дань на его людях459.

Действия Константина и Василия Михайловичей напоминают то «утеснение» ростовских князей и их княжества московской силой, о котором повествует Епифаний Премудрый в Житии св. Сергия Радонежского. Потерпев неудачу в борьбе за владимирское великое княжение, тверской князь сохраняет в пределах тверских владений титул великого князя и приемы великокняжеского властвования, пытается свести положение племянников, отчичей холмских, до служилого подручничества, подчиняя население их владений непосредственно своей великокняжеской власти, их бояр и слуг – ответственности перед собой.