Мгновения, мгновения...

Послышались робкие шаги. Заскрежетал засов. Дверь тамбура приоткрылась, показался парень лет двадцати пяти, в шапке и потертой дубленке.

Шапцев решительно ступил на порог. Незнакомец был явно чем-то озабочен.

— Что вы здесь делаете? — спросил Василий.

— Заведующая попросила подогнать двери, — подбирая слова, ответил тот.

«На плотника непохож, — мелькнула мысль, — ящика с инструментом не видно. Шапка надвинута на глаза. Дверь закрыл».

— Но уже конец рабочего дня, и касса скоро закрывается.

— Так получилось… Опоздал.

— Документы.

Незнакомец попятился назад:

— Какие документы?.. Я же на работе.

В тусклом свете лампочки Шапцев пытался разглядеть выражение лица «плотника». Оно показалось озлобленным и настороженным. «Никакой ты не плотник», — подумал Василий.

— Документы!

Парень переложил прут из правой руки в левую, а правую быстро опустил в карман. Шапцев почувствовал недоброе — сработала профессиональная интуиция. Что делать? Ни рацией, ни оружием ему уже не воспользоваться. Счет идет на секунды. Надежда только на самого себя. По росту и силе они примерно равны, но за Шапцевым профессионализм и уверенность в своей правоте. Василий сделал шаг вперед, незнакомец выхватил пистолет.

— Не подходи! Убью! — прохрипел «плотник».

В ответ Шапцев мгновенно ухватился за ствол и повернул его. Грохнул выстрел, дымом обдало милиционера, но рука его не дрогнула, только сильнее сдавила ствол. Еще один хлопок…

Выстрелы услышали одновременно в трех местах: работницы сберкассы, дружинники и подполковник Назаренко. Каждый из них отреагировал должным образом. Кассирша вызвала милицию, дружинники и Назаренко побежали на звук.

Применив болевой прием, Шапцев свалил на пол стрелявшего, который оказал яростное сопротивление, пытаясь снова воспользоваться оружием. Пистолет заклинило, противник лихорадочно давил на спусковой крючок, но безуспешно. Василий действовал расчетливо. Вот-вот должны появиться дружинники, и, чтобы его заметили, он решил вытолкнуть преступника на тротуар. Это ему удалось. Прижав противника к асфальту, Шапцев мужественно сдерживал его отчаянные выпады, не позволял ему подняться.

Впереди послышался топот, милиционер поднял голову: бежал Михаил Коротков, дружинник завода имени Владимира Ильича. А еще через несколько секунд появились Назаренко и оперативная машина. Преступника водворили в кабину…

В отделении милиции дежурный пожал руку Шапцеву:

— Молодец, Вася, не растерялся! — И тут же: — А почему ладонь липкая?

Шапцев стянул перчатку — кровь. Пуля задела ребро ладони.

— Надо же! — изумился он. — Даже не почувствовал, что ранен.

— Задета мякоть, — успокоил дежурный, — сейчас перевяжу, и в больницу: швы наложат.

И вдруг ноги у Василия стали словно ватные, его прошиб пот. Наконец до него дошло, в какой переплет он попал. Чуть-чуть промедли, и он, возможно, не стоял бы сейчас здесь. В схватке сознание долга было сильнее, чем чувство самосохранения. Василий помнил об одном: не упустить, задержать, а все остальное вроде бы не имело никакого значения. Суть своей службы Шапцев видел в том, чтобы всегда оказаться вовремя там, где он необходим. К этому жестокому поединку он был морально и физически готов, в него он вложил все, чему учили старшие товарищи…

Дед Семен с прилежностью школьника слушал Василия, не перебивал и лишь в конце рассказа спросил:

— А не испугался, когда тот бабахнул? На фронте в первые дни я, по совести сказать, боялся стрельбы. Даже не мог ни пить, ни есть. Потом страх куда-то провалился. Скажут: «В атаку!» — и ты пошел. Пули свистят, снаряды рвутся, а ты идешь. Обо всем забываешь.

— Не чувствовал страха и я, Семен Васильевич. Другая была тревога: как бы не упустить этого мерзавца.

— Кто же он таков?

— Издалека приехал, тип еще тот! Совершил у себя в городе преступление. Местный участковый дознался, кто это сделал, пошел выяснять, дома ли преступник, а тот увидел его в окно, выскочил из квартиры и затаился под лестницей. Когда участковый, ни о чем не подозревая, ступил на площадку, преступник подкрался сзади и ударил его по голове, потом завладел оружием и подался в Москву, чтобы ограбить кассу. Приготовил пистолет, финский нож и маску, вошел в тамбур помещения, закрыл за собой дверь. А работницы сберкассы, видно, не слышали, что происходит за стеной, заняты были. Как раз в этот момент и я появился.

— Вовремя появился, Василий Иванович, — оживился дед Семен. — Женщин, деньги спас, ну и жигану дал по загривку. Это по-нашему, по-тамбовски. Судили прохвоста?

— Пятнадцать лет получил.

— Я бы еще прибавил.

— Больше по закону нельзя.

— А дальше?

— Все, дед Семен.

— Как все? А орден?

— Орден вручали весной, в мае 1979 года. Помню, было тепло, солнечно, настроение отличное, только что сдал экзамены в Высшую школу милиции. Пригласили награжденных в Моссовет, красивое здание на улице Горького, и вручили награды.

— Показать можешь?

— Не могу, дед Семен, дома он, в Москве.