Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

Молчанье росло, невзираяНа стук деревянных бареток.Был танец такой деревянный —Как пляска хмельных табуреток!И ста языков заплетанье…И всё это — разве не тайна?

И молния быстрой догадки,Что некий мясник мимолётен,Как пёрышко, как сновиденье!Хотя предостаточно плотен,И нет на лице трепетанья.Не странность ли это? Не тайна?!

Сплошной, носовой, анонимныйИ ханжеский гомон волынокЗудел, обволакивал танецВолной звуковых паутинок…

Но странным молчанием тянетОт гульбищ на этих картинах.

И слышу: как музыка листьев —(Тишайшая!) — голос пронёсся:«Те фортели были недвижныЗадолго до их переносаНа Брейгелевы полотна!То, плотное — было бесплотно!..»

________

Симпатией приятнойК художнику влеком,Хохочущий ЗаказчикБряцает кошельком. Он ехал из Брабанта, — Звенели стремена, Позвякивали шпоры, Как звякает казна.

Звенела вся лошадка:Ступив на поворот,Копилочною щельюОщеривала рот. Он ехал из Брабанта, — Пунцовый от вина… И нёс Весенний ветер С деревьев семена…

…Он смотрит на картину.Он пятится назад.Он бьёт себя по ляжкам(И ляжки вдруг звенят).

Он мастера находит, В простой беседе с ним, То Брейгелем Мужицким, То Брейгелем Смешным…

________

Воистину, зрелища явны:Кто стал бы скрывать показное?На публике зрелища зреют,Как рожь под ударами зноя.

Тем более дорого стоит,Кто тайное в явном откроет.

О, каверзный Брейгель!Простейшие пьянки и пляски,Как жуткую тайну, открыл он.Как заговор, предал огласке.И взгляд уловил моментально,Что это действительно — тайна.

Не тайна — пещеры драконовИ пропасти чёрной Гекаты:ТаинствененПодслеповатый,Приплюснутый,Тусклый,Бессвязный,Создания перл компромиссный,Творенья венец безобразный.

Таинственно всё, что ничтожно.Таинственно,Невероятно!Понятьем объять невозможно.И, значит, оно необъятно!Великое измеримо.Ничтожное необъятно.

Бессмертие вовсе не странно,Но смерть изумляет, ей-богу!…Прогнать ее тщась,НеустанноНазванивал Брейгель тревогу:Верёвки на всех колокольнях,Звоня,Оборвал понемногу…

Как блики на пряжках башмачных,Как срезки мертвецкой фланели,Как сыр, — у натурщиков жуткихСтвороженно бельма тускнели,В последней картине «Слепые»,Застыв на последнем пределе.

С тех пор,Подвернувшись попутно,«Слепых» принимает канава:Извечно, ежеминутно…Но где же Гармония, право?Где длинные трубы-фанфары,Звучащие так величаво?!

________

Ступает Гармония ровно,Нигде не сбивается с шага.Один её взор,Безусловно,Для нас наивысшее благо!А плащ её — ветер весеннийДля целого Архипелага.