Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

…Им Кассандра — ничто.Им посмешищем — Лаокоон;(В змеях вязнущий, — вязнет теперь в непристойностях он)…«Близок день — и погибнет священная Троя» — был глас.После вас — хоть потоп, говорите?

А если — ПРИ ВАС?(«Штормовое предупреждение»)

И здесь выявляется существенная эволюция в творчестве Новеллы Матвеевой (взять хотя бы её любимую, «морскую», тему!). Конечно, от чудесной матвеевской песни «Какой большой ветер», даже в известном форсированно-драматизированном её исполнении молодым Владимиром Высоцким, до «Штормового предупреждения», — дистанция огромного размера. В раннем стихотворении было всё-таки что-то завораживающее, тайно обнадёживающее, несмотря на «большой ветер», который «напал на наш остров»… Само происшествие выглядело как некое приключение: «…А шквал унёс в море / Десятка два шлюпок, / А рыбакам — горе, / Не раскурить трубок. / А раскурить надо, / Да вот зажечь спичку, / Как на лету взглядом / Остановить птичку…»

Странный этот ветер не только разрушает, но и по-своему созидает: «…Сломал ветлу ветер, / В саду сровнял гряды — / Аж корешок редьки / Из почвы сам вылез. / И, подкатясь боком / К соседнему саду, / В чужую врос грядку / И снова там вырос…»

Разумеется, было предчувствие тревоги и в тех, давних стихах и песнях Новеллы Матвеевой, но их экспрессивные краски скорее относились к свободной стихии моря, чем к предвестию общечеловеческих бед и катастроф: «В закатных тучах красные прорывы… / Большая чайка — плаваний сестра— / Из красных волн выхватывает рыбу, / Как головню из красного костра…»Или, помните? — «Шёл кораблик по летним морям, / Корчил рожи последним царям, / Все ли страны в цвету, все ль на месте, — / Всё записывал, всё проверял…»Забавным мультиком покажется теперь история про «кораблик» рядом со скорбью горьких строк «поздней» Новеллы Матвеевой о новейшей нашей истории:

Такой туман ехидный,

Как будто сожгли в нем резину…Такое впечатленье,Что в море подлили бензину……Какое странное море! —Ни белое, ни голубое…Такое впечатленье,Что сдан Севастополь без боя.

Неужто лиходеиОт праведной кары закляты?Такое впечатленье,Что крепости — подлостью взяты!..…Решусь ли оглянутьсяНа шум заповедного флага?Такое впечатленье,Что льётся из глаз моих влага…

(«Такое впечатленье»)

Конечно, подобная «перемена» в творчестве поэтессы не могла пройти незамеченной. Современная критика (назовем её — «лагерной», пишущая по принципу: «ихний»лагерь против «не ихнего»)была начеку. Вот один из характерных, не заставивших себя ждать, откликов (окриков!): «Прирожденный лирик с дыханием свободным и лёгким, Матвеева упорно пытается писать стихи публицистические; результат — не нулевой даже, а отрицательный» (М. Ремизова, А. Урицкий.Обзор прессы // Независимая газета. 2000. 16 августа). Столь утончённым эстетам либо никогда не доводилось читать публицистические стихи «прирождённых лириков» Пушкина, Тютчева, Некрасова, А. К. Толстого, прежде которых был и Василий Тредиаковский, задающий тон этой теме стихами: «Начну на флейте стихи печальны, / Зря на Россию чрез страны дальны…»Или взять беспощадные стихи на злобу дня «прирождённого лирика» Марины Цветаевой, ну, хотя бы её знаменитые «Читатели газет», увы, не потерявшие актуальной остроты и до сего дня: «Кто наших сыновей / Гноит во цвете лет? / Смесители кровей, / Писатели газет!»,или её «Стихи к Чехии»: «…Отказываюсь — быть. / В Бедламе нелюдей. / Отказываюсь — жить. / С волками площадей / Отказываюсь — выть…»